Уникальные рассказы l Звенья жизни

– Леночка, милая, ты же понимаешь – Катюше просто негде жить! Галина Петровна сложила руки «лодочкой» и посмотрела на меня глазами кота из «Шрека». – Буквально на пару месяцев, пока с общагой не решится. Она же тихая, как мышка, даже не заметишь! Я стояла на пороге своей квартиры, сжимая в руках пакеты из магазина. За спиной свекрови маячила «тихая мышка» – девушка лет двадцати с ярко-розовыми волосами, огромными серьгами и чемоданом, обклеенным стикерами. – Галина Петровна, – начала я спокойно...

Марина Сергеевна сидела на кухне своей маленькой двушки и пила остывший чай, когда зазвонил телефон. На экране высветилось: "Сынок". Она улыбнулась – сердце как всегда ёкнуло от радости. Даже в свои сорок два Дима для неё оставался тем маленьким мальчиком с вихрами, которого она одна поднимала после того, как отец ушёл к другой. – Мам, привет. – Голос сына звучал сухо, без привычной теплоты. – Димочка! Как ты? Когда приедешь? Я пирогов с капустой напекла, твоих любимых... – Мам, послушай. – Он перебил её, и в голосе появились металлические нотки...

«Марина, нам нужно поговорить», — голос Андрея дрогнул, когда он произнёс эти слова. Мы сидели в ресторане, том самом, где пять лет назад он сделал мне предложение. Те же свечи, то же вино, тот же вид на ночной город. Но всё было уже не тем. Я подняла глаза от бокала. «Говори». Он сглотнул, теребя салфетку. «У меня... у меня есть другая семья. Уже два года. Она ждёт ребёнка. Я ухожу». Мир не рухнул. Небо не упало на землю. Я просто кивнула. И улыбнулась. Андрей замер, ожидая слёз, истерики, вопросов...

Марина перечитывала завещание третий раз. Руки дрожали, буквы расплывались. «Квартиру — сыну Игорю. Дачу — сыну Игорю. Вклады — сыну Игорю». И ни слова о ней. Будто она не дочь. Будто она эти восемнадцать лет не сидела у маминой постели, когда та после инсульта лежала. Будто не она платила за лекарства, не она возила в санаторий, не она... — Мам, ну как так? — шептала Марина в пустоту кухни. Чай в чашке давно остыл. За окном темнело, а она всё сидела — в старом растянутом свитере, с растрёпанными волосами, с этими проклятыми бумагами перед глазами...

Люди по-разному справляются с физической болью. Некоторые сосредотачиваются на каком-то одном предмете и следят за ним. Возможно, Никите становится немного легче, когда он пристально смотрит на читающую медсестру. Как и обещала Катя, ещё через полчаса после капельницы Никита смог заснуть. Ночь в отделении выдалась спокойной. Катя обошла палаты, все спали. Пока занималась на дежурном посту карточками пациентов, прикрепляла в них анализы и снимки, вслушивалась в тишину. Сон как ветром сдуло, хотя она даже свою выручалочку, ночную чашку кофе, ещё не заваривала...

— Катя, новенького тут доставили, перевели откуда-то на ночь глядя. Сергей Петрович просил тебя минут через 10 к нему в ординаторскую. Увидев, что Катя отложила бутерброд и готовится вскочить со стула, санитарка Ирина успела быстро добавить. — Да не так срочно это. 10 минут, а не 10 секунд. Он сам кофеек попивает. А ты вот вскакиваешь, как ненормальная, хоть бы дослушала сначала. Если будешь так всё время реагировать, тебя надолго не хватит на этой работе. — С одной стороны, хорошо, что остались еще такие, как ты...

— Ты уволена! — крикнул он, глядя прямо в лицо Даше. Я же сказал, уходи отсюда! Ты суешь свой нос везде, ничего не знаешь о медицинской этике! — Вам врут, — спешно продолжила Даша. Не верьте им, они обманывают вас. Ваша дочь как-то замешана в этом. Не ешьте и не пейте то, что она вам приносит. — Вон из палаты! — главврач схватил Дашу за плечо и вытолкал её. Затем он захлопнул дверь и повернулся к удивленному Алексею. — Извините за этот инцидент. Даша, медсестра, воображает себя доктором. У нее, наверное, нереализованные амбиции...

Она легко заводила знакомства с незнакомцами, не задумываясь о том, кто они и чем занимаются. Самое важное для неё было веселье. Такой образ жизни не мог привести к хорошему. Алексей уже не раз вытаскивал её из серьёзных неприятностей. Если бы не он и его связи, Кира давно была бы в исправительной колонии. Возможно, там ей и место. Это могло даже заставить её задуматься о собственном поведении. Но была ещё Вера, для которой Кира была светом в окне и единственным смыслом жизни. Вера винила себя в том, что Кира выросла такой...

Сначала растерялась, а потом, по своему обыкновению, захлопала черными глазищами и сделала такое лицо, будто сейчас заплачет. На крик в комнату сразу прибежала Вера. — Что у вас тут происходит? — Кира, не хочешь маме рассказать, как кошку мучила? — Я не мучила, — всхлипнула девочка, потирая плечо, за которое ее только что держал Алексей. Мы просто играли. Ну а дальше всё по обычному сценарию. Кира в слёзы, Вера её утешать и укоризненным, обвиняющим взглядом сверлила мужа из-за плеча. Алексей тогда обстоятельно обсудил с Верой инцидент с кошкой, но она уверяла мужа, что тому показалось...

— Сейчас же не получится. Нужно подготовить бумаги, и вы ещё должны познакомиться с Кирой. Если всё пойдёт хорошо, через неделю она будет у вас дома. Я уверена, вы сделаете её счастливой, — сказала директриса детского дома с улыбкой, оглядывая Алексея и Веру. Когда воспитательница привела Киру в кабинет, девочка посмотрела на Алексея и Веру. На её лице не было видно никаких эмоций, она была полностью спокойна на вид, что удивило Алексея. Обычно дети не умеют так хорошо скрывать свои чувства. — Они...

Вера, заглядываясь на улицы на молодых мам с колясками, провожала малышей тоскливым взглядом. Не помогали даже психологи, которых Алексей нанимал для жены. Они не могли облегчить ее состояние. — Я всю жизнь мечтала о ребенке, о дочери, представляла, как буду ее наряжать в красивые платья, учить всему, косички ей плести. Без детей существование кажется мне бессмысленным, — с полной горечью ответила Вера на действия мужа. — Как же бессмысленным, спорил Алексей, ты ведь как раз с детьми занимаешься, обучаешь их английскому...

На неудобной больничной койке лежал без сна Алексей, уставившись в потолок. Снаружи, за больничным забором, редко проезжали машины, прерывая ночную тишину. Он наблюдал за отблесками света на противоположной стене, благодарив за малейшее развлечение, которое развлекало Алексея, страдающего от бессонницы. Алексей был неизлечимо болен, как подтверждали многочисленные анализы и снимки. Его врач, Семен Константинович, был честен о его состоянии. Опухоль мозга была слишком тесно переплетена с жизненно важными структурами, что исключало возможность операции...