Дарья Антонова /Авторские рассказы

Москва в рассветных сумерках всегда казалась Анне обещанием чего-то светлого. Она любила это время, когда город еще не успел наполниться шумом и суетой, а воздух в их маленькой съемной квартире на окраине пах свежезаваренным кофе и надеждой. Анна работала администратором в небольшом, но очень уютном кафе в центре. Её ценили за редкое качество — она умела гасить любые конфликты одной лишь искренней улыбкой. Но вся её истинная энергия, вся нерастраченная нежность была направлена на Павла. Павел был фотографом...

Ноябрьская ночь была черной и вязкой, как смола. Павел вел машину агрессивно, его пальцы до побеления сжимали руль. — Навигатор сдох, связи нет. Ты довольна? — прошипел он, не поворачивая головы. — Я не виновата, что твой хваленый «Гелендваген» не ловит спутники, — холодно ответила Ирен, глядя в окно на непроглядную тьму. Она знала, что он злится не из-за дороги. Час назад на его телефон пришло сообщение. Ирен успела увидеть фото — девица в кружевном белье, и подпись: «Скучаю. Когда освободишься?» Она не устроила скандал...

Октябрь в Москве в тот год выдался на редкость пакостным. Небо, затянутое грязно-серыми тучами, казалось, вот-вот рухнет на крыши многоэтажек, раздавив город своей свинцовой тяжестью. Катя стояла на платформе метро «Китай-город», чувствуя, как ледяной сквозняк из тоннеля пробирается под тонкое пальто. В руках она сжимала массивный керамический горшок, который с каждой минутой становился всё тяжелее. В горшке сидело странное растение. Его листья — мясистые, темно-изумрудные, почти черные — имели глянцевый блеск, напоминающий холодный пластик...

Николай Петрович Лазарев стоял перед зеркалом в своей огромной квартире на Остоженке и рассматривал свое отражение. На нем была старая серая ветровка с чуть потертыми манжетами и простые брюки, купленные в обычном универмаге лет двенадцать назад. В углу комнаты стоял итальянский шкаф, набитый костюмами от Brioni, каждый из которых стоил как хороший автомобиль, но сегодня они ему не были нужны. Сегодня был особенный день. Ровно двадцать лет назад он заложил первый камень в фундамент отеля «Золотой Лев»...

Виктор Соколов, механик с золотыми руками, сидел на заснеженной скамейке у Казанского собора. В кармане — последние 300 рублей, в паспорте — штамп о разводе, а впереди — ледяная петербургская ночь, которая могла стать его последней. Он еще не знал, что через пять минут его жизнь, состоящая из мазута и неудач, столкнется с миром, где машины стоят как его жизнь, а смерть носит Prada. 1. Точка замерзания. Петербург в декабре не прощает слабости. Ветер с Невы пробирал до костей, игнорируя старую серую куртку Виктора, которая служила ему верой и правдой десять лет...