Страна чудес на реке Мезени

Если женщина коня на скаку останавливает – это вовсе не означает, что она не может быть милой, ласковой или, наоборот, прекрасной в гневе. Женщины нынче пошли не те. Они не увлекаются балами или изысканными выражениями на французском языке, им ныне не свойственно быть покладистыми и стеснительными. После четвёртой бутылки пива Оксана и Нина решили сходить на своё излюбленное занятие – рыбалку. Женская рыбалка немножко отличается от мужской. Женщина совсем не против того, чтобы кто-нибудь другой...

Акакий Андреевич засыпал. Умаявшись за день, он к вечеру не мог бороться со сном. Его рабочий день начинался в три-четыре утра, когда солнце ещё только-только выглядывало из-за горизонта, лаская своими лучами верхушки деревьев стоявшего в отдалении вечного стражника – леса. К вечеру, когда он, наконец, присаживался, наваливалась такая усталость, что, наскоро попив вечернего чаю, Акакий Андреевич укладывал голову на подушку, надеясь несколько минут вздремнуть, чтобы снова почувствовать себя вполне бодрым...

- Кто может писать стихи – пишет, а кто не может, те становятся критиками, - сказал поэт Павел Дмитриевич, немножко сердясь и выходя из душевного равновесия. - Но я не прошу чего-то сверхъестественного, - спорил с ним композитор, - Я прошу убрать одну строчку – она здесь лишняя и добавить четверостишие. Разве это трудно сделать, иначе что за песня будет из четырёх строчек? - Но у меня здесь не четыре строчки, а пять! И потом, как может быть строчка лишней, если не хватает четверостишия? – Павел Дмитриевич искренне не понимал того, о чём его просят...

- Ты чем недоволен? – спросила жена, - Новая Конституция предоставила столько прав и свобод – уму непостижимо! Извечный семейный диалог возник сам по себе из ничего, как это бывает обычно, когда в семье из двух человек возникает пауза, когда становится невыносимо молчать, но и говорить вдвоём вроде уже не о чём. Евлампий Степанович, бурчавший что-то себе под нос, ответил: - Оно так, только где эти права и свободы, если я сижу дома и не могу никуда выйти? - Почему не можешь? – смилостивилась Пелагея Степановна, - Я не держу, куда хочешь – туда и иди...