Nast. Художественные рассказы.

Это история про меня. Невыдуманная. Да, мне до сих пор стыдно, но всё случилось именно так. Сейчас, к счастью, всё хорошо. А началось это декабрьским снежным днём. Мы с мужем шли поздравлять его родителей с каким-то зимним праздником...

История из моей жизни( все события и люди настоящие) . Я не умею объяснять, почему люблю Пасху. И не буду. Это из разряда вещей, которые просто случаются с человеком раз и навсегда — как группа крови или как привычка жмуриться от солнца, выходя на крыльцо...

Ваш стратегический наблюдатель на связи. Прошлая неделя утвердила мой статус: я — неприкосновенный артефакт под стеклом. Но покой нам только снится. В субботу утром в штаб поступил новый агент. Хозяйка вернулась из леса с охапкой сосновых веток и… им. Огромным, резным, пламенно-красным кленовым листом. Он был роскошен, ярок и пах ледяным ветром и свободу. — Смотри, Барсик, — сказала хозяйка, водружая новичка в вазу рядом с моим постом. — Теперь у тебя есть друг для Листика. Барсик, чей внутренний уклад строится на строгой иерархии, пришел в неистовство...

И снова здравствуйте! Ваш верный кленовый лист на связи. Прошлая неделя закончилась триумфом, но жизнь, как выяснилось, не стоит на месте. И наша новая неделя началась с события, которое потрясло основы нашего мира. Понедельник. Операция «Перемещенный Артефакт». Хозяйка — существо с непредсказуемыми и подчас пугающими порывами. В понедельник утром она, с загадочным видом жрицы, готовящей некий обряд, извлекла меня с моего законного поста на сетке-рабице. —Ах, какой прекрасный экземпляр! — прошептала она...

Итак, расскажу я вам, что произошло у нас за эту неделю с моим другом Барсиком. Начнем с понедельника. Понедельник начался с Великого Противостояния. А точнее — с вторжения. В наш двор, этот тихий и строго упорядоченный сектор кошачьей империи, проник Чужой. Рыжий, наглый кот с ободранным ухом и хвостом, похожим на обтрепанный канат. Он уселся в самом центре, на солнечном пятачке, и начал нагло умываться, демонстрируя полное пренебрежение к пограничным конвенциям. Барсик, наблюдавший за этим с подоконника, превратился в статую оскорбленного величия...

Итак, свершилось. Событие, которого я, честно говоря, побаивался и которому втайне жутко рад. Установлен дипломатический контакт. Его Величество Кот Барсик обратил на меня свой бенефисный, вертикальный зрачок. До этого он лишь скользил мной взглядом, как скользят взглядом по гвоздю, торчащему из стены. Но вчера что-то щелкнуло. Возможно, его взволновала игра света и тени на моей бронзовой шкурке, а может, он просто устал от собственного величия и захотел разнообразия. Он подошел к забору с тем видом медленной, неоспоримой грации, с которой, должно быть, движутся айсберги...

Итак, отбыл. Как же я отбыл! Ветерок, надо отдать ему должное, на сей раз подошел к делу с размахом, достойным большого искусства. Мое путешествие к забору из сетки-рабицы не было скучным прямолинейным перелетом. О, нет! Это был головокружительный танец, па-де-де с асфальтом, пируэт через покосившийся фонарный столб и финальное, ювелирное приземление точно в объятия холодного, но гостеприимного железного плетения. Итак, я на посту. Должность у меня ответственная – Наблюдатель за Кото-вселенной и Сторож Консервной Банки...

Итак, где мы остановились? Ах, да! «Огненный вихрь приключений». Что ж, должен вам признаться, ветер – тот еще прожектер и фантазер. Его «вихрь» на поверку оказался парой неловких кульбитов, нелепым шлепаньем о ветки (очень обидно, я с них, можно сказать, родом) и в итоге – мягким, но решительным приземлением в самую середину огромной лужи. Лежу. Отдыхаю. Осматриваюсь. Вопреки романтическим ожиданиям, водосточная труба оказалась занята каким-то мокрым и неразговорчивым пакетом, так что пришлось довольствоваться ролью одинокого острова в оранжевом море...

Санёк, не Александр , а именно Санек был часовщиком. Не тем, что чинит будильники, а тем, кто способен услышать тиканье сердца спящего дома и починить его одним точным движением руки. Он жил в мире шестеренок и пружин, где всё было предсказуемо и логично. Однажды, разбирая старую бабушкину комоду, он нашёл на самом дне загадочный предмет. Это была не книга, а нечто похожее на массивный кожаный альбом, но вместо фотографий внутри лежали... виниловые пластинки. На обложке было вытеснено загадочное название: «Библиотека забытых мелодий»...

Проснувшись сегодня, только открыв глаза, она поняла — на улице либо собирается дождь, либо уже пошел. Вызов из теплой, нежной постели, из которой ну ни как не хотелось вылазить, был принят. Взглянув в окно, поняла — идет дождь. И это был не просто дождь. Это был универсальный художник-невидимка, который в зависимости от времени года брал в руки разные кисти. Весенний дождь терпеливо и методично, как студент перед сессией, «размывал» остатки зимы. Он не лил, а скорее висел в воздухе мелкой взвесью, превращая мир в акварельный этюд...

Часть 2 Завершение: Прошло несколько месяцев. Осень окончательно сдала свои права зиме, и за окном «Папируса» теперь кружил белый, а не серый дождь. Лавка пахла по-прежнему: старыми переплетами, воском для дерева и еловым чаем, который Анна теперь всегда держала наготове. История о карте висела в воздухе, как тот самый запах — неуловимая, но ощутимая часть этого места. Она не рассказывала ее каждому, только тем, чьи глаза, казалось, искали не просто книгу, а ориентир. Одним история помогала, другим — нет...

Часть 1. ...В тот день дождь стучал по крышам так, будто хотел пробить их насквозь. Анна закрыла лавку старинных книг «Папирус» раньше обычного. Влажный ветер завывал в щелях старого здания, напоминая, что осень вступила в свои полные права. Она собиралась уже гасить свет, когда заметила на полу у порога конверт. Простой, из грубой серой бумаги, без марки и адреса. Только её имя, выведенное чернилами с завитушками: «Анне». Внутри не было письма. Лежала лишь пожелтевшая карта, нарисованная от руки...