Лемуары или просто интересные истории

- Спасибо, Рита! У тебя золотые ручки. Ещё увидимся, - сказал Сергей парикмахеру Маргарите, прощаясь у порога. Женщина за 50 работала здесь давно, и стригла его едва ли не с юных лет. - Льстец! Приходи, как обрастёшь, - улыбнулась она. Сергей сел в своё такси, включил смартфон, рассчитывая успеть в кафе, чтобы выпить кофе. Однако гаджет уже через пару секунд издал привычный пилим-пилим. - Не судьба, - грустно пробурчал себе под нос Сергей, и отправился по указанному адресу. Подъехав в безлюдный сквер, Сергей увидел женщину с ребёнком...

Моя знакомая Ирина Николаевна, несмотря на свои 67 лет, очень активная женщина. Она часто ездит к своим друзьям и знакомым в другие города и привозит оттуда не только фотографии, но и интереснейшие истории. Одну из них я и хочу рассказать читателям журнала. Прошлым летом Ирина Николаевна ездила к подруге детства в Кострому - старинный русский город. В семье хозяйки Елены Петровны была необыкновенная реликвия: альбом старинных фотографий. На одной из них, с изображением симпатичной девушки и молодого военного, надпись: «Ольге от Георгия...

Моему сыну Славику 20 лет. Полгода он загуливает с какой-то девчонкой, а мне не показывает. Знаю только, что подружку сына зовут Герда, а больше ничего не знаю. Даже на фото не видела. Досадно? Досадно. Сын шесть месяцев с кем-то зажигает, а мать ни сном, ни духом. А если в подоле принесут? Родительский инстинкт меня грызёт и мучает, и любопытство раздирает. Не выдержала я - тайком подсмотрела её номер в телефоне Славика. Она у него так и записана: "Герда". Других Герд нет. Имя редкое, ни с кем не спутаешь...

Могу остановить людей, машины, даже если не смотрю на них. Иногда, когда встречаю совершенно незнакомого человека, знаю, как его зовут, сколько ему лет, что у него болит, какая у него семья и т.д. Ни разу не ошибался. Говорят, что со мной рядом хорошо и спокойно, вот только глаза. В них есть что-то нечеловеческое. Когда я хочу поговорить с собеседником о себе, его начинает охватывать непонятное волнение. А я не могу ничего сказать: какая-то неведомая сила начинает туманить мне голову, заплетается язык...

Моя бабушка старая и очень больная женщина. По крайней мере, она мне об этом постоянно напоминает, когда ей нужно поломать мои планы. Вот и сегодня ее взволнованный голос в телефонной трубке, вытряхнул меня из постели. — Мне срочно нужна твоя помощь! — заявила бабуленция вместо приветствия. Как оказалось, ей с утра пораньше приспичило мотнуться на рынок за всевозможными продуктами. Оказывается, к ней проездом, решил нагрянуть какой-то старинный приятель и бабушка решила его встретить «как полагается у нас в Одессе»...

Дождь барабанил по крыше уже третий час. Сергей зевнул, поправил висящую на зеркале «елочку» и глянул на экран телефона. Новый заказ. Точка подачи — у входа в городскую больницу. «Только бы не буйный и не в слезах», — привычно подумал Сергей, плавно трогаясь с места. За годы работы в такси он научился читать людей по одному взгляду в зеркало заднего вида. Дверь открылась, впустив в салон сырой ночной воздух. На заднее сиденье сел молодой парень. Лет двадцать пять, промокшая куртка, растрепанные волосы...

В последнее время очень часто приходится читать о том, что существуют другие миры. Нередко люди, попавшие туда, исчезают. Либо навсегда, либо возвращаются к нам долгие годы спустя. Я тоже побывал в другом мире, но этот случай носил комический характер. Было это давно. Я окончил школу рабочей молодежи и учился в институте, а по вечерам работал. Но не вагоны разгружал, как многие мои знакомые. С работой мне очень повезло. Мне удалось устроиться в театр оперы и балета имени Кирова (ныне - Мариинский театр)...

Ноябрь 1993 года. Ветер с залива пронизывал до костей, заставляя кутаться в воротники редких прохожих. Я стоял у окна в коридоре хирургического отделения городской больницы небольшого портового городка Приморска и смотрел, как косой дождь хлещет по стеклу, смешиваясь с солёными брызгами штормового моря. Меня зовут Андрей Воронцов, мне сорок четыре. За плечами — срочная служба на Северном флоте, затем восемь лет в отделе по борьбе с организованной преступностью. А после — четыре года лагерей на Кольском полуострове...

— На вокзал, и побыстрее. Сергей посмотрел в зеркало заднего вида. Девушка сидела неподвижно, сжимая в руках объемную кожаную сумку. Лицо опухшее, глаза красные. Плакала она явно долго. Сергей нажал на педаль газа и автомобиль помчался, вливаясь в плотный поток машин. Пять минут в салоне царила тишина, прерываемая лишь гулом мотора. — Случилось что? — спросил Сергей, не оборачиваясь. Девушка резко выдохнула: — Свадьба через неделю. Отменяется. — Жених? — Изменяет. Узнала час назад. Уезжаю, хочу просто забыть этот город...

Хочу рассказать вам про моего деда - Артемия Львовича. Когда он начал чувствовать, что жить ему осталось недолго, дед, хотел передать мне свой опыт, поэтому мы вели длительные беседы о жизни. Сначала просто обсуждали текущие дела, но постепенно перешли на философские темы. И туг я понял, что Артемий Львович не может откровенно сказать все, что хочет, поэтому я постарался убедить его в том, что я с пониманием отнесусь ко всем его словам. Но то, что в результате услышал, было неожиданно... По словам...

Дорогие мама и папа... Наш вожатый сказал нам написать своим родителям, если вы видели наводнение по телевизору и волнуетесь. Мы в порядке. Смыло только одну из наших палаток и 2 спальных мешка... К счастью, никто из нас не утонул, потому что когда это случилось, мы все были на горе и искали Ваську. Ах да, пожалуйста - позвоните маме Васьки и скажите ей, что он в порядке. Он не может писать из-за гипса. Мне удалось поездить в спасательном джипе. Это было клёво. Мы бы никогда его не нашли в темноте, если бы не молния...

В 1993 году я во время зимних каникул приехал в гости к своей тете в Санкт-Петербург - хотел «прощупать почву» перед поступлением в университет. Жила моя родственница на Васильевском острове одна в огромной трехкомнатной квартире. Каждое утро тетя уходила на работу, и я оставался в квартире один. Сначала мне трудно было привыкнуть к огромным комнатам и высоченным потолкам, но со временем я адаптировался. Квартира как будто жила своей жизнью - то тут, то там скрипели доски паркета, раздавались какие-то шорохи и вздохи...