Чайка 7191

С Днём защитника Отечества! И с Днём Советской армии и Военно-морского флота!

14 февраля. Давненько это было, ещё до Великой Отечественной. За прадедом "пришли". Грех его перед швондерами был чрезвычайно велик. Он, будучи в своём селе уважаемым человеком, отказался идти в их компанию. Так и сказал: "Да вы что? Я ж неграмотный, не могу пойти людей осуждать, не по мне это". Вот за это в 37 и попал в "расстрельный список". Надо сказать, исполнять взялись прям сразу, ещё чернила на приказе как следует не обсохли, как эти были тут как тут. Исполнителей встретила прабабка Анна. Исполнилось ей только-только сорок лет, и была она суровой решительной женщиной. На настойчивый стук в дверь она вышла перед исполнителями, переплела руки на груди, да и заявила им, с порога. -Я женщина слабая, а он большой и тяжёлый, если вам очень надо - сами зайдёте и заберёте. И дверью хлобызнув нараспашку отошла в сторону. Александр был болен, как тогда называлось - парализован, заглянув в дом, исполнители отпрянули, таскать на себе бесчувственного больного великана не входило в их планы. Да ещё Анна буравила недобрым взглядом. -Дык сам помрёт, чего нам с ним возиться! Пошли отсюда... -Пошли... О том в какой опасности была вся семья в тот день - никогда не забывали. Но лишь в 82 году получили полное подтверждение. Двое из швондеров были среди тех, кто прадеда моего провожал в последний путь. Они и разболтались после траурной церемонии, на замечая его младшей дочери идущей за их спинами: -А помнишь? Мы его тогда ещё должны были увезти? Это ведь Анна Лександро Гаврилыча тогда спасла. Если б как все плакала и уговаривала, забрали б из дома, не посмотрели, что тяжёлый. -Эт да. Было такое. И как она провела нас, до сих пор не понимаю. Наверное, этот рассказ тоже о любви. Смотреть в глаза привыкшим безнаказанно вершить расправу и говоришь им не то, что чувствуешь здесь и сейчас, чтобы спасти свою вторую половинку, может только очень любящий человек. «А косами русыми, мой любимый, я тебя из погреба вытащила».© При чём тут 14 февраля? Всё просто, это её день рождения.

Любовь, быть может... Был месяц май, шашнадцать лет. Впрочем, май быстро закончился в том далёком позабытом году, когда я вместо экзаменов, нюхнув букетик сирени, экстренно отправилась в больницу. Вся видимая часть историяи произошла там же. День первый. Знакомство.. ну как знакомство, нас положили всех в один-два дня. Медсестричка Танечка, томная блондинка, о двадцати годах, с несбыточной мечтой быть детским врачом, медсестра Зухра, с того же ВУЗ'а, что и Таня, чуть постарше. У Зухры - зажившие давно обширные ожоги рук и непоколебимая уверенность в себе. Мать-одиночка Фая, чей сорокалетний сын праздновал долгожданный отъезд матери в больницу. Ещё несколько женщин, чьих имён я не вспомню за давностью лет, хотя мы и играли с ними в карты, не на азарт, а чтобы сократить время между уколами. Измученная болезнью, шестидесятилетняя женщина с трахеостомой сразу привлекала нездоровое внимание. Она подкашливала и пахла. Этот страшный запах запечатлелся в памяти и иногда доносится непонятно откуда. Черноволосая, простая до невозможности, башкирка откуда-то из Уфы, видимо с местных гор. Никому не навязывалась, запаха стеснялась. Все дамы сразу отказались делить с ней сдвоенные кровати. Да, койки были поставлены "впритык", чтобы всех нас разместить. Поэтому, её положили около меня. Я не возражала... Пыталась узнать, как её зовут... увы, женщина совсем не говорила, предложила написать, но по-русски она не могла, а по-арабски - мы не понимали. В один из дней, когда все ушли на обед, какая-то недобрая личность спёрла её часы с тумбочки. Золотые "Ролексы". Это уже было событием в нашем тихом болоте. "Откуда у неё "Ролексы"?". Подарок мужа, пояснила расстроенная кражей женщина, показав на кольцо на правой руке. На следующий день, мы как всегда проводили время за картами, шесть играющих, четверо подсказывающих и двое тихо сидящих на своих кроватях. "Тёть Фай,-кричу я матери-одиночке - айда с нами в карты!" Это привело к неожиданному результату, немая женщина встрепенулась, начала жестикулировать и показывать на себя. "Ты - Фая?", "Как же здорово, что мы теперь знаем как тебя зовут!" За две недели мы перезнакомились и даже узнали биографии друг друга, впрочем - всё целиком совершенно неинтересно. Так, у немой Фаины оказалось есть муж и сын. А у одинокой Фаи муж был, пока не оставил её вдовой с маленьким сыном. В день, когда меня выписывали, Фаю прооперировали. По коридору понёсся шепоток: "Зря разрезали", "неоперабельно" и "щитовидка". В окно я, со всеми вместе, увидела бегущего элегантного мужчину славянской внешности с русым ёжиком, по-военному подстриженных волос, с дипломатом, выглядящего максимум на сорок лет к нему уже шла Фая. "Это СЫН?" "Да нет же! Как он может быть её сыном?". Я проходила мимо них по дорожке внутреннего дворика больницы, когда она до него дошла. Двух настолько непохожих людей сложно представить вместе. Но это было, она как доверчивый ребёнок уткнулась в широкую грудь, а он её крепко обнял. Наверняка ещё сегодня, он перетрясёт область, чтобы найти светил медицины и попытаться добыть средство спасения. А парней обидевших его суженую, он вытрясет попутно, просто в назидание. В прибольничном дворике, под невыносимо яркими солнечными лучами, яблони роняли лепестки.

Репост

С Рождеством! С Праздником, друзья! :)