Лучнег Х.

Конверсия, софта версия семь точка ноль Смотришь на жизнь — глазами скользишь сквозь дырявый хаб Семечки ели, всё, что мы делали, — Это токсичность нашей обители, нашей обители Новичок, как ты возьмешь этот мир? Как подчинишь этот распад, этот распад? Где-то между немой душой, немой душой и сном Где-то между немой душой и сном — Расстройство, расстройство, расстройство! Больше дров для костров шумных соседей Вспышкой жизнь промелькнула В фарах грузовика Семечки ели — всё, что мы делали, — Это токсичность...

На вечерней заимке близ деревни Хрючино у покосившихся заборов крайних «фазенд» на песчаной катанной дороге из-за высокой стены пыльной травы появилась мятая человеческая фигура. «Фазендами» свои дворы жители деревни называли по привычке, когда-то кто-то в шутку обозвал чей-то видавший виды дом и запущенное хозяйство, по которому бегали полудохлые куры, надо полагать с изрядной долей сарказма, в честь крупных бразильских землевладений, вероятно пытаясь острить на контрасте. Но деревенские сарказма не поняли, они вообще редко понимали такие тонкости, но видимо откуда-то из глубин генетической памяти, а может и просто из благозвучности им это название понравилось и закрепилось...

В лиловом небе, перечеркнутом редкими облачками паров азотной кислоты, поднимался из-за горизонта огромный, закрывающий больше половины горизонта красный шар, испещренный оранжевыми всполохами, извивающимися в бурлящем красном мареве как змеи. Металлический краб-разведчик стоял посреди пустого пространства улицы древнего инопланетного города, давно погибшего в космической катастрофе, в ходе которой материнская звезда выжгла все живое на планете сотни миллионов лет назад. Медленно и поначалу не уверенно начал подниматься ветер, поземкой выдувая мелкую пыль между камнями древних развалин. Змейки...