Истории о Чёрмозе.

Блиндированный буксирный пароход ,Ерш“ шел в Чермоз. Огромные шатуны паровой машины, тяжело переваливаясь, крутили блестящий гребной вал. Пахло перегорелым смазочным маслом и мазутом. Головной цилиндр парил. Над ним на железной обшивке потолка плясали водяные капли. Машинист Иван Лазаревич Боров­ ков дремал у своего столика под машинным телеграфом. Масленщик Вася Снигирев обошел все масленки, пощупал под­ шипники, смахнул шваброй сырость на потолке над головным цилиндром...

В 1833 году было закончено строительство прокатного цеха Чермозского завода (рис. 57), с оригинальным планом и фасадами. План цеха прямо­угольный, с пролетом 20,6 м, длиной 117,2 м. Цех разделен поперечнымистенками на 7 помещений для отдельных видов работ. В центральном боль­шом отделении установлены были листокатальные станы, листобойные мо­лоты и распарные печи. К этому отделению примыкали с обеих сторон помещения для вязки разносортного железа. Далее шли отделения резных и плющильных станов. В торцевых помещениях размещены по две распар­ные печи...

История чёрмозского тайного общества «Вольность», созданного представителями крепостной интеллигенции Чёрмозского завода господ Лазаревых, искавших освобождение от крепостной зависимости, достаточно хорошо изучена. Другое дело – дальнейшие судьбы участников этого общества. До недавнего времени о них не было никакой информации. В этом немалая вина пермских историков, писавших и переписывавших материалы о самом обществе «Вольность», но не сумевших найти продолжение биографий его участников. А эта...

4 апреля 1804 г . — открыт Чёрмозский госпиталь, по данным писателя П.И. Мельникова-Печерского, лучший на Западном Урале. Самое лучшее здание на заводе – госпиталь. Он помещается в огромном двухэтажном каменном доме, к которому прилегает большой и опрятный сад. Внутри госпиталя все устроено прекрасно; аптека гораздо лучше пермской; разделение больных по возрастам, полу и родам болезней заслуживает особенного внимания. Чистота и порядок бросаются вам в глаза на каждом шагу; удобство, простор, все это, говоря sans facons, – верх совершенства...