"Сказочный Путь"

— Ну как вы там, доченька? Костя не обижает? Женя нежно прижала телефон к уху, и на её губах расцвела тёплая улыбка. За окном, словно вздыхая, моросил унылый ноябрьский дождь, рисуя по стеклу призрачные, извилистые узоры...

— Денис, ты обещал поговорить с мамой. Кристина стояла у окна, словно застывшая статуэтка, руки на груди — немой укор. За стеклом хмурился стылый октябрь, и детская площадка во дворе, обычно залитая солнцем, ныне казалась осиротевшей, покинутой...

— Дорогие мои дети, — свекровь подняла бокал, её голос, будто струна, натянулся от торжественности. — Долго я думала, чем же одарить вас на свадьбу. Деньги — прах, вещи — тлен. Мне же хочется, чтобы вы оторвались от земли с прочным, незыблемым фундаментом. По залу прокатился вздох. Валентина Григорьевна, выдержав момент, извлекла из сумочки связку ключей и, словно драгоценную ношу, опустила на стол перед молодыми. — Это ключи от двухкомнатной квартиры. Живите, любите, множьтесь, рожайте мне внуков...

— Да что ж такое, опять эти лепестки везде! — Денис с силой махнул рукой, смахивая на пол тонко нарезанные лепестки, которыми была усыпана вся столешница. — Сколько можно мусорить в моей квартире! Полина молча наблюдала, как разноцветные, словно радужные искры, частицы плавно опускаются на паркет...

— Завтра выходная? — Светлана обернулась от плиты, где в кастрюле тихо булькал суп. Игорь, ещё в рабочей куртке, с телефоном в руке, стоял в дверях кухни. По его лицу она уже поняла, к чему этот вопрос...

Когда Кира впервые увидела этот дом, он показался ей немного покосившимся, но будто живым. Две его половины, словно близнецы с разными судьбами: у соседей — блеск пластиковых окон, розовая нежность занавесок...

— Что здесь происходит? Дым коромыслом! Вера замерла на пороге собственной квартиры, сдавшись под напором удушливого смрада — так клубился вокруг нее дым. В руках она сжимала сумку с продуктами, но руки внезапно стали ватными. Из кухни, словно из чрева разверзшейся преисподней, долетала какофония грубых мужских голосов — яростный спор, раскатистый хохот. И тут, со дна этой бездны, послышался зловещий стук костяшек по столу. Она отбросила сумку, словно ненужную ношу, и, не веря своим глазам, застыла на пороге кухни...

— А если я просто встану и уйду? — голос Марины прозвучал неожиданно спокойно, почти отстраненно, словно чужой, на фоне мерного постукивания ложки о тарелку. Владимир, не отрываясь от супа, поднял на нее глаза...

— Приезжай в гости, нужно срочно поговорить. Ирина замерла у витрины, прижимая телефон к уху, словно он мог стать щитом. Позади, словно живое существо, гудел торговый зал — покупательницы, словно птицы, примеряли сапоги, а у кассы трещала, как испуганная сорока, продавщица...

— Кирилл звонил, — произнес Артем в трубку, и Лариса тут же уловила затаенную в его голосе осторожность. Она стояла на коленях у перил террасы, кисть в руке, погруженная в работу. Гладкий слой лака ложился на дерево, которое Артем с такой любовью выпиливал и шлифовал прошлым летом. Двадцать два месяца неустанного строительства — каждая доска, каждый гвоздь были свидетельством их общего, выстраданного труда. — И что? — Лариса резким движением вытерла ладонь о старую, пропахшую деревом футболку. — Говорит, будет проездом в воскресенье...

— Полиночка, милая, Дениса нет рядышком? До него никак не дозвонюсь, уже какой раз набираю. Полина, плечом прижав телефон к уху, ни на секунду не прерывала ловкую работу ножа над морковью. На плите уютно...

— Марин, что на ужин? Жрать хочу — сил нет. Костя влетел в прихожую, стянул ботинки и прислонился к стене, разминая ноющую поясницу. Куртка вся в цементной пыли, руки — отмороженные, красные. Февраль нынче выдался неласковый...