Dague

Воздух в высокогорном селе Самуркент всегда был холодным, даже в разгар лета. Но сегодня он леденил не кожу, а душу. Он был пропитан тишиной – неестественной, звенящей, нарушаемой лишь прерывистыми всхлипами да монотонным, пронзительным причитанием плакальщиц. Белый. Повсюду белый. Белые платки женщин, белые стены домов под свинцовым небом, белый саван на худом, слишком маленьком возвышении посреди комнаты. Белый цвет траура, в который погрузился весь мир Зулейхи. Расул. Ее младший, ее солнышко, ее Расулчик. Лежал неподвижно на каменном ложе для омовения, обернутый в саван, такой чуждый этой неподвижности...

Буквы плясали перед глазами. Воздух вырвался из легких со свистом. Фатима уронила письмо, как раскаленный уголь. Она отшатнулась от сундука, споткнулась о корзину, рухнула на колени в облако пыли. "Ты не убивала его... Это была случайность... Он сам оступился... Ты лишь отшатнулась..." Слова бились в висках, как бешеные птицы, вырываясь из клетки лжи, в которой она жила годами. Не мать. Тетя. Тетя Марьям. Та самая, что сейчас спала внизу, измученная страхом и ложью. Та, что прижала ее к себе на берегу с таким ужасом в глазах – ужасом не только за нее, но и за себя. За свою тайну. Грохот падающего тела...

Машина, выплюнувшая их на обочину утоптанной колеями дороги, фыркнула черным дымом и укатила обратно, в сторону пыльного марева, еще хранящего отголоски большого города. Фатима стояла, вжав подбородок в грудь, будто пытаясь спрятаться в складках старенького платья, привезенного из той жизни. Под ногами хрустел гравий, перемешанный с пылью – незнакомая, чужая пыль села Алмак. Она въедалась в легкие, терпкая и земляная, непохожая на едкий, бензиновый смрад Махачкалы. Воздух здесь был густой, насыщенный запахами скошенной травы, дымком где-то тлеющих листьев и чем-то еще… старым. Очень старым. Тетя...

Глава 1. Библиотека хранила тишину как драгоценность. Дина поднималась по стремянке к верхним полкам, ощущая под пальцами шершавую фактуру старых корешков. Ее фигура, стройная и чуть угловатая в простом синем платье до колен, растворялась среди книжных шкафов. Темные, собранные в небрежный узел волосы, высвобождали пряди у висков, обрамляя худощавое лицо с четкими скулами и внимательными, чуть усталыми карими глазами. Ее руки, покрытые тонкой сетью бумажных порезов, знали каждую книгу. Легкий щелчок – и очередной том занимал свое строгое место в ряду. Это был ее порядок, ее защита от хаоса. Звуки...

Тень была ее постоянным спутником. Не та, что ложится от предметов при свете, а другая – живая, липкая, пропитанная запахом дешевого одеколона, табака и чего-то кислого, словно прокисшее молоко страха. Она следовала за Аидой по пятам в четырех стенах дома, который никогда не стал своим. Это была тень его присутствия, даже когда его физически не было рядом. Она висела в воздухе тяжелым маревом, пропитывала шерстяные ковры на полу, въелась в деревянные ставни, за которыми мир казался нереальным, как картинка в потрескавшемся стекле...

Воздух в Ущельном был другим. Не просто горным – тяжелым, пропитанным вековой пылью камней, дымом очагов и чем-то еще… неосязаемым, что заставляло кожу покрываться мурашками по вечерам. Особенно когда туман, как белая река, заливала ущелье, отрезая село от мира. Зарина всегда чувствовала это – смутное беспокойство, спрятанное под слоем привычной жизни: запахом горячего хлеба, криком петухов, убаюкивающим гулом реки Дарвагчай внизу. Детство ее было выткано из нитей дружбы с Мариной. Неразлучными они бегали по кривым улочкам, где дома из серого камня лепились друг к другу, как испуганные овцы...

Триста процентов роста турпотока за пять лет. Цифру эту с упоением цитируют в Махачкале. Вопрос в другом: что скрывается за этим впечатляющим процентом? Реальный экономический прорыв или эффект низкой базы, подогретый инстаграм-истерией? Давайте разбираться без иллюзий. Прямые рейсы в Махачкалу есть. Новый аэропорт – факт. Но попробуйте добраться до тех самых «фантастических пейзажей». Серпантины Хунзаха или Гуниба – это не живописный изгиб, это испытание на прочность для автомобиля и нервной системы...