Сказочник побережья

Батя пил пиво. Многофункциональное. На этикетке красными буквами напечатано: «2 в 1 — приятное с полезным!» Вся «полезность» этого пива пряталась в капсуле под крышечкой. Выпил — проглоти капсулу, и будет тебе счастье. Склеенные эритроциты расклеятся, тромбы в капиллярах рассосутся, поврежденные нейроны восстановятся, а убитые регенерируют. В чём заключается «приятность» пива я ещё не знал, потому что детям до восемнадцати лет приобщаться к алкоголю запрещалось. Даже к многофункциональному. Считалось, что, получив «приятное», мы можем забыть о «полезном»...

Ах, мальчики какие здесь красивые! Как мне бы хотелось подружиться с ними по-настоящему! Поиграть в их забавные игры с мячом. Вот было бы здорово! Уж я бы их упросила. Принцесса умеет убеждать. Но нельзя. Эх… Наши-то ребята все как один с мечами развлекаются. Только на ноги встанут — и давай сталью заточенной размахивать. К ним и близко-то не подойдёшь: такой звон стоит — хоть уши затыкай. Меч — игрушка не для принцессы. Руки у меня нежные, кожа тонкая. Попадёт по мне железяка — вся жизнь в королевстве остановится...

Любимая моя! солнышко моё ясное! птичка моя певчая! счастье моё земное! пойдём, я покажу тебе замечательный мир, где есть только красота и любовь. Я никому его не показывал. Это моя маленькая сокровенная тайна, и я хочу раскрыть ее только тебе. Пусть она станет НАШЕЙ тайной. Несколько километров по этой дороге в гору, потом метров триста по тропинке и… я покажу тебе такое место, каких не так уж много на этой земле. Там такой воздух! такое ощущение! такой вид на море и горы! Там можно стоять и забыть о времени, обо всём мире, только мы и эта красота...

На исследовательской станции двое учёных играют в шахматы. Солярист — белыми, психоисторик — чёрными. — А не пыльная у вас, батенька, работёнка, — говорит психоисторик. — Помилуйте, какая пыль?! С нашей-то влажностью, — недоумевает солярист. — Курорт, практически! Окиян! А мы с формулами мучаемся… — Да уж, формул у нас действительно мало. Нечего нам ещё формулировать. Тут на пальцах объясняешь — и то не доходит. Формулы! Маленькие мы ещё для формул. Психоисторик довольно улыбается и двигает вперёд ладью...

Героине нашей только-только исполнилось девятнадцать, когда сердце её пробила ажурная стрела. Быть бы этой стреле главным лотом на самом престижном столичном аукционе, её бы там с руками оторвали. А уж цену бы точно взвинтили до небес. За изысканность формы, мягкость и нежность ядовито-красочного оперения, узор и остроту закалённого стального наконечника, — за художественную смертоносность. Так нет же! Не нашла наша стрела себе другого применения, кроме как угнездиться в сердце бедной девушки. И засела-то крепко-накрепко, зараза! Ни вперёд, ни назад...