Денис Степаненко

Вереницей снежных сосен И причудливых холмов, Я лечу в мороз к любимой, Из Воронежа в Тамбов. Конь ретивый, белогривый, Бьется гривой об узды, Потерпи немного милый, Не сбивайся с борозды. За сосенками волчата, Жадно смотрят на меня, Но по снегу не догнать им, Лихо прущего коня. Бубенец звенит игриво, Разносясь в морозной мгле, Птицы прячутся пугливо, В белоснежном толокне. Вот за лесом уж темнеет, От домишек сизый дым, Вьюга зимняя смелеет, Снегом бьет в лицо густым...

Обветшалая калитка, Скрипнет горько под окном, Загрохочет гром устало, Поздним, летним вечерком. Я сижу смотрю в окошко, На краснеющую синь, На душе скребется кошка, Пахнет горечью полынь. Очень скучно на деревне, Тишина как в склепе том, Заиграй ка хоть гармошка, Этим томным вечерком. Разбуди девичье сердце, Нежной нотой о любви, Засиделась я в девчатах, Милый замуж, позови. Но зовет лишь только кошка, Да и то, кормить велит, Да назойливая мошка, Возле уха все жужжит. Вот возьму я и уеду, В город славный на Неве, Где по Пушкинскому следу, Прогуляюсь я в платке...

Я строил дом большой и светлый, Чтоб каждому в семье, был уголок. Старался я построить его спешно, Спешил я так, как только мог. Не доедал порой, носил обноски, На сэкономленные деньги, строил я, Но, что-то видно экономил я не очень, Коль стройка затянулася моя. И вот настал тот день, когда я важно, Шагнул на новое крыльцо, Завел семью и всем отважно, Замолвил красное словцо. О том, что дом отныне отчий, Теплом согреет сыновей, И дочерям в порядке каждой, Найдет по горнице своей. И вроде радоваться надо, Ведь дом построен на века, Но вижу, что не радо чадо, Стоят и опускают вниз глаза. ...

Загнав мужчину за сгоревшую избу, Немецкий офицер прикрикнул властно, Я вас в лесах всех заживо сгною, Уж больно вы мне досаждали часто. Тебя советский партизан, Уже пусть это не волнует, В тебя Потсдамских грузных пуль, Сейчас мы дружно нашпигуем. Сказал, потер усы, махнул рукой, Трем опытным своим солдатам, Те дружно вскинули стволы, Возликовав щербато. Давай, вставай мужик к стене, Тебя стрелять мы сейчас будем, В январской белой наготе, Расстрел был прост, немноголюден. Стоит мужик, рубаха наголо, Сквозь снег налипший смотрит на дубраву, А ну ты поверни ко мне лицо, Велел солдат как по уставу...

Над городом ярким, В огнях изумрудных, Что ночью гирляндой Светился в ночи. Всполохом буйным, Пламенем красным, Вспыхнул багрянцем, Зловещий закат. В два часа ночи, Какие закаты? Что-то случилось, Неужели беда? Где-то за лесом, Стороною другою, Такой же багрянец Разверг облака. Небо краснело, Город вдруг вздрогнул, Из сумрака ночи, Ворвался огонь. Город лишь вскрикнул, Воем сирены, Затем захлебнулся, Погрязнув в пыли. Огромная масса, Огненной пыли, Сквозь город безмолвный, Прокатилась волной. В разорванном небе, Грибы колосились, Третий, четвертый.. Шестой и седьмой… В округе все разом, В огонь превратилось, Ревело, взрывалось Все в адской печи...

Бывал я в разных странах, В Египте и Перу, Излазил я Балканы, И жил в весной в Баку. Ходил я в желтом море, Влюблен был в Эквадор, В Испании я часто, Давал быкам отпор. Во Франции знал женщин, Сводивших свет с ума, В Венецию я лично, Влюблен был без ума. Ах сколько же эмоций Я в Мексике нашел, В Китае я с коллегой, Тибет весь обошел. Я нежился под солнцем, На острове Бали, Летал в Камбоджу как-то, И был я в Сомали. Швейцария, Голландия, Германия, Судан, Объездил очень много, Я в молодости стран. Крутилось мое время, Как глобус на столе, Случился в мире кризис, Застрял я в феврале...

Коснусь стекла легонько пальцем, Твой образ вновь рисует дождь, Зачем же было столько фальши, И город вновь огни зажжёт. И акварель домов, деревьев листья, Все это молвит о тебе, Как будто осень своей кистью, Рисует пьяный образ мне. Упал на подоконник сухой пепел, Обжог мне пальцы у ногтей, Но тот ожог твоей ошибкой, Доставил боли больше мне Пойми любимая, родная, Сказал ты мне смотря в глаза, Ты почему-то мне чужая, Не вижу смысла больше я. Нет смысла мне тебе лукавить, Что лишь тебя одну люблю, На сердце есть уже другая, Тебя я больше не люблю. Сказал, ты так, как будто эти фразы, Произносил их каждый день, Не дрогнул даже клок курчавый, На твоей беспутной голове...

Ну, что сказать, душа моя не знает, По сути, я наверное смешон, Что вдруг решил покинуть я свои палаты, Направив взор , где моря склон. Неверное, доселе я не знаю, Решусь ли я на этот шаг. Но мысли ходят уж кругами, Все чаще снится мне маяк. Не по душе мне холод местный, Не по душе мне зимний сон, И вьюги голос мне не лестный, Когда я снегом окружен. Как жил до этого не знаю, Наверное, что с возрастом я стал мудрей. И жить у моря теплого мечтаю, На землях греческих царей. Все в нашей жизни лежит в сердце, Мы сердце слушаем когда, Немного мы становимся седее, И видим жизни берега. Наверное, я понял...

О боже как страшна картина, Почти заброшенных домов среди степи, На фоне вздыбленного неба, Разрезанного всполохом грозы. И в синем зареве от молнии ретивой Отступит сумрак, спрятавшись в кусты, Ударит дождь и в небе темно-синем, Возникнут радуги вечерние круги. Средь всех домов, в одном окошке сером, С угрюмым сумраком борется свеча, И под столом скулит тоскливо, Щенят напуганных гурьба. И снова гром, и снова всполох молний, От страха лопнуло оконное стекло. Во вспышках ярких перламутра, Блеснуло бледное лицо. На старой, кованой кровати, Приставленной к покошенной печи, Лежала дряхлая хозяйка, Обняв собаку на своей груди...

Лежу я на печи, поджав к груди коленки, Пытаюсь рассмотреть за ледяным окном пейзаж, Но закрывают вид, налипшие снежинки, На серо-белый, узорчатый витраж. Завыл в трубу зловещий вьюги голос, И по спине мурашки поросли, От страха разыгрался голод, Но страшно встать с натопленной печи. Уже все спят, в углу сопит братишка, Под печкою натужно храпит дед, Лишь у родительской кровати, Лучины блекло треплет свет. Как страшно мне сейчас, никто не знает, Мерещатся чудовища в окне, И тень березы щупальцами машет, Покинуть печь, как будто предлагает мне. Пойдем, кричит в трубу бездушно вьюга, Пойдем, со мной бродить в лесах И от лучины тень по кругу, Рождает бесов в полутьмах...

Смотрю в окно, как падает красиво снег, Как нежно в фонаре искрят снежинки, Но чувствую душой, что это не мое, Хочу весны, перед глазами я картинки. Я летний человек, рожден в июле, Мне по душе июльский зной, Когда с небес идет стеной сплошною, Прохладный дождь, дополненный грозой. Неважен холст в котором мало цвета, Он не наполнен для меня душой, Мой дух цветет, когда вокруг есть лето, И чахнет от тоски зимой. Я помню дни, когда мы в детстве, Встречали зиму радостной гурьбой, Казалось счастья больше нету, Лететь на санках под гору толпой...