Пересказываю миру

Вы должны понять, какой сценарий жизни проживаете сегодня, а к какому хотите прийти. Существует три варианта: сценарий бедности, сценарий комфорта и сценарий богатства. Хотите быть независимым и самостоятельным человеком? Сколько денег я должен зарабатывать ежемесячно, чтобы жить комфортно? Есть ли у вас такая подушка? А еще очень важно быть честным перед самим собой. На какую статью расходов уходит больше всего средств? Когда мы будем говорить о финансовых целях, я напомню вам, что они должны быть в первую очередь измеримыми...

Как ты можешь идти навещать эту девушку, когда Пегги еще находится в больнице? Я не мог даже взять мою жену за руку. Поэтому я отправился повидать Казуми. Она знала моего сына и мою маму. Потому что она как бы отгорожена от Сид, а Сид не имела никакого представления о ней. Я опустился в мягкое кресло, с удовольствием утопая в нем. Хлопнула пробка от шампанского, и она разлила вино по бокалам. — Кампаи, — прокомментировал я. — За здоровье, — поддержала она. Она обошла стол, быстро поцеловала меня...

V Заметил только два столика прямо перед собой, оба с зеленым сукном. Уинстон был привязан к креслу так туго, что не мог пошевелить даже головой. — Вы однажды спросили, — сказал О’Брайен, — что делают в комнате сто один. Я ответил, что вы сами знаете. Это все знают. В комнате сто один — то, что хуже всего на свете. Он поставил эту вещь на дальний столик. Он отошел в сторону, и Уинстон разглядел, что стоит на столике. Это были крысы. — Для вас, — сказал О’Брайен, — хуже всего на свете — крысы. — Помните,...

III Они по-прежнему притягивали его к койке, однако он мог слегка сгибать ноги в коленях, поворачивать голову влево и вправо и поднимать руки от локтя. И шкала с рычагом не внушала прежнего ужаса. Сколько их было, он уже не мог запомнить. — Пока вы здесь лежали, — сказал О’Брайен, — вы часто задавались вопросом — и меня спрашивали, — зачем министерство любви тратит на вас столько трудов и времени. Когда оставались одни, вас занимал, в сущности, тот же самый вопрос. Вы понимаете механику нашего общества, но не понимали побудительных мотивов...

I Уинстон не знал, где он. Вдоль всех стен, с промежутком только в двери, тянулась то ли скамья, то ли полка, как раз такой ширины, чтобы сесть, а в дальнем конце, напротив двери, стояло ведро без стульчака. Он чувствовал тупую боль в животе. Он так и не понял, и скорее всего не поймет, когда же его арестовали, вечером или утром. Как можно тише он сел на узкую скамью и сложил руки на колене. Если делаешь неожиданное движение, на тебя кричит телекран. Руки из карманов в камере! Он опять застыл, сложив руки на колене...