Одиссея неугомонной Марьяны

Водопады На водопады мы вышли с рассветом. Я  не вполне представлял, куда нам идти. Я уже говорил, что тогда еще мало у кого были кнопочные мобильные телефоны, не то что навигаторы. Об этом маршруте я услышал от наших соседей по кемпингу, о которых уже упоминал. Как-то так: дойдете до поселка, сядете на автобус в сторону перевала, а потом пешком вдоль речки по тропе. Дойдя до скалы Парус, мы искупались и пополнили запасы воды из плачущей скалы. Я уже не помню, почему, как так вышло, что вместо того, чтобы в Прасковеевке сесть на автобус до Михайловского перевала, мы почему-то пошли дальше до Криницы. После оживленного прасковеевского пляжа  берег становился все более пустынным. Кое-где приходилось перелезать через завалы из скальной породы, карабкаться по мокрым скалам. Лара, да и я  сильно обгорели: ведь крема от солнца тогда не были столь популярны. Около полудня я почувствовал зловоние, а затем заметил странный объект впереди. Это оказался выброшенный на берег и высохший на солнце красновато-коричневый труп дельфина. Мы по очереди сфотографировали друг друга на мыльницу с этой достопримечательностью. Лишь дважды в жизни я столкнулся со смертью и пока никогда серьезно не думал о ней. После встречи с мертвым дельфином почему-то мои шутки поиссякли, и мы молча шагали до следующего привала. Криница оказалась более далекой , чем мы думали. В послеобеденное галечный пляж пустовал, и мы еле нашли кого спросить, где остановка и во сколько должен быть автобус.  Чуть охладившись в море и  пообедав одним хлебом, мы добрались до неприметной станции. Когда приехал грязненький натужно пыхтящий пазик, водитель к нашему разочарованию сообщил, что до водопадов нам сегодня не добраться, это очень далеко. Зато здесь есть дольмены. Хотя... И водопады тоже есть. Мы вышли на Пшаде и уже не столь  бодро зашагали по указанной тропинке. Дольмен не вызывал у меня никакого трепета - груда камней, от которой я не ощутил дуновение вечности. Хотелось поскорее увидеть и услышать ревущий поток воды. Дорога с глубокой колеей,  по которой   явно часто ездили вездеходы, местами пересекала реку, и приходилось разуваться, чтобы перейти ее вброд. Несколько раз мы снимали кеды, а потом нам надоело это делать. Ведь солнце еще светило ярко, хотя уже неумолимо надвигался вечер. Наконец мы достигли цели. В мягких лучах закатного солнца взгляду открылся каскадик метр высотой. И ради этого мы столько перли?! Тогда я не подумал, как мы будем оттуда выбираться: последний автобус в сторону Геленджика уходил часов в 8 с чем-то вечера. И если на берегу ночи были теплые, то в горах с наступлением сумерек подул ветер, и стало холодно. У нас не было с собой ничего, кроме старого покрывала, которое мы юзили как подстилку на камнях. Кое-как укрываясь, мы вернулись к остановке в надежде поймать хоть какую попутку. Но машины попадались раз в минут пятнадцать и  проносились быстро, не успевая заметить голосующих. Наконец, нас взял грузовик до какого-то поселка в горах. Дрожа от ночного холода, мы уселись около крылечка сельского магазина, пытаясь укрыться покрывалом. Ла положила мне голову на колени. Ее знобило от солнечных ожогов, но она ни разу не упрекнула меня за то, что я ее сюда завел. От Лариных светлых волос пахло морем, и я в полудреме мечтал, как  утром, когда взойдет солнце, станет тепло. Рано утром пришла заспанная продавщица, продала нам два вчерашних засохших беляша и пыльную бутылку пива. Чтобы вернулся домой (в шалаш, об этом отдельный рассказ), надо было сначала доехать до Геленджика, а потом на другом автобусе до Джанхота. На подъезде к Геленджику мы начали срубаться. Но приезд в Гелик взбодрил меня. Мне захотелось устроить Ларе праздник - ведь она безропотно перенесла все лишения и вполне это заслужила. На центральном рынке в то время продавали вкуснейших копченых кур. На вишневой стружке, с корочкой. Кушать такую куру надо с лавашом и овощами. И еще полторашка портвейна на разлив. А Вы знаете, что везде говорят и пишут «в розлив», а в Краснодарском крае «на разлив»?

Вобла Почти два года назад в конце лета я с детьми плавала на карьере на Лесной. За этим водоемом есть хороший пригляд. Хозяин дайвинг-клуба смотрит за порядком: чтобы мусор не бросали и не матерились на пляже. Классно, когда есть такие люди - неравнодушные и авторитетные. Там оборудован удобный спуск в воду, и можно вещи оставлять спокойно и плавать. И до сих пор так, даже лучше. Плакаты висят, призывающие к чистоте. Хоть где-то одержана победа над свинством. В тот раз мы заметили около поста кошку: обычную полосатую, худую, страшную, но очень дружелюбную. Она старалась изо всех сил обратить на себя внимание. Я спросила босса, его ли это кошка. - Нет, только сегодня появилась. Уходя домой, не знаю, почему, совершенно спонтанно я взяла кошку на руки. Мы шли, и я думала: ну вот зачем я ее взяла, кошка убогая и явно больная. И жалость была к ней, и брезгливость. Запах от нее был так себе. Дома мы поселили кошку в сарай, чтобы она не залетела и не окотилась. Назвали ее Воблой: уж очень была она худа и своей жухлой серо-желтой расцветке напоминала пересушенную рыбу. А еще надо было как-то подчеркнуть ее «водное» происхождение у нас. Голос у Воблы был хриплый и глухой. Все не доходили руки до этой коши, так и жила она в сарае. Примерно в то же время  на участок кто-то подкинул двух подросших котят. А еще мы попытались спасти трехнедельную малышку, найденную на помойке, но она не выжила. Наконец я записала Воблу на стерилизацию. В ходе операции мне позвонили из клиники и сказали, что кошке не меньше восьми лет, у нее сильное обезвоживание, в прошлом имела место неудачная операция, при которой был удален только один яичник, и очень больные зубы. Вот откуда происходил запах. В результате за все осложнения +удаление совсем гнилых зубов обошлось мне почти в восемь тысяч рублей! Не очень я была согласна на такие траты, но что ж тут поделаешь! После операции я поселила Воблу на реабилитацию в ванной. Выздоравливаюшей очень повезло: от умершего котенка осталась молочная смесь и дорогие консервы. Кошь начала быстро поправляться и полнеть. С лотком поначалу проблем не было. Я стала подольше оставлять ее в доме. С другими домашними котами (на то время это были братья Рыжик и Серяк) отношений она не искала. Если кто-то покушался на ее еду или нарушение ее покоя, она резко, с замахом била посягателя лапой по морде, как профессиональный боксер. Порой ее мастерский удар заставлял кота покачнуться и даже упасть! Как эта небольшая кошка могла держать в страхе двух довольно крупных котов, которые привыкли быть в доме хозяевами? Но что примечательно, первая она к ним не лезла. И сейчас она успешно защищает свои личные границы. У Воблы обнаружилась еще одна интересная привычка: укладываться человеку на не удобную часть тела: край колена, на бедро, если лежишь на боку. Может часами лежать и мурчать. Иногда просто спит молча. Ощущение этого существа, бывает, долго не позволяет снять живность, чтобы заняться своими делами. Воблуша неприхотлива: с удовольствием кушает любой корм и домашнюю снедь. Однажды я обнаружила, что она ест из ведра с отходами ... очистки от вареной картошки! Как ей пришлось выживать на улице, что она ела? Сейчас она любит выскочить из дома на улицу покушать травы и чуть прогуляться. Но в отличие от другой гулёны, Чернухи, к помойке она никогда не бежит. Самое любимое место Воблы -это работающий газовый котел. Даже летом Воблень обожает на нем спать. С наслаждением греет свои старые косточки, заботится о себе. Кошь не любит, когда прикасаешься к ее челюстям. Мы думали: что же она пережила в своей жизни? Чья была до того, как забрела в дайвинг-клуб? Почему оказалась на улице? Что случилось с ее зубами? Жаль, что кошки не могут рассказать свои истории. Наверняка ее били,  выбросили на улицу, как старый ненужный хлам, но она не потеряла веру в людей и надежду! Многим людям, которые жалуются на жизнь, можно поучиться у этой кошки. Она так радуется вареной картохе и местечку на котле, как немногие - ресторанным деликатесам и отпуску в пятизвездочном отеле. #кошка#подкидыш