Елена Доманова

Продолжение Никогда не поздно все исправить, даже когда, казалось бы, назад дороги нет... Марево от раскаленного асфальта причудливо искажало длинную улицу. Пот пощипывал изможденное лицо и стекал по щетинистым скулам, а воздух застревал в легких, не давая вдохнуть. Виктор стоял под кроной большого раскидистого дерева и рукавом старой рубахи смахивал надоевший пот. Вот и добрался он до этого дома. Чужой город проносился мимо сотнями машин по незнакомым улицам. Из окна первого этажа за ним пристально следили глаза близорукой старушки с чудным фиолетовым цветом волос...

Приняв уже изрядную дозу, он не выдержал, подошел к парню и предложил выйти покурить. Увидев мужа пьяным, Таня очень удивилась, ведь после застолья они собрались ехать домой. Мужчины долго не возвращались. Таня начала волноваться,пошла искать мужа. А выйдя на улицу, увидела, как муж трясет за грудки ее двоюродногобрата. — Отпусти его немедленно, Витя! — закричала она. — А-а-а! За любовничка прибежала заступаться?— окончательно озверел Виктор и с размаху ударил парня. Тот упал на спину и... затих...

Инна стояла в своем саду, прислонившись спиной к стволу старой яблони. Ее пустые безжизненные глаза смотрели куда-то вдаль на алеющий горизонт весеннего заката, а почерневшие губы шептали что-то невнятное и бессвязное. Сейчас только дерево было ее опорой. По саду перекликаясь звонким эхом слышался детский голосок, переходящий в заливистый смех: «Мама, мамочка! Попробуй догони! Я тут...» Эхо неслось уже с другой стороны, растворяясь как туман в воспаленном мозгу женщины. «Это будет быстро и не страшно… я готова сделать это...

Лето в этом году выдалось жарким и душным. Дождей не было совсем. Растрескавшаяся сухая земля вздымалась за колесами автомобилей, мчавшихся по проселочной дороге. От весенней слепящей глаза зелени лугов не осталось и следа. Везде сухие скрюченные чучела растений, иногда разбавленные едва заметной зеленой палитрой самых стойких и неприхотливых, но также жаждущих долгожданной влаги. — Не будет нынче урожая. Вон сушь какая, лопату в землю не воткнешь. Картоха попеклась в земле. Ой, беда, беда! — качала...