«Мне больше нравится религия Мухаммеда, она менее нелепа, чем наша», – признался Наполеон в конце своей жизни барону Гурго. Это признание долгое время рассматривалось как влечение императора к исламу, хотя он всегда признавал свою принадлежность к католицизму, а его мать была очень набожной христианкой, и сам он постоянно посещал мессу, находясь в ссылке на острове Святой Елены. Но Наполеон всегда весьма интересовался исламом, свидетельствует один из крупнейших исследователей эпохи Наполеона Димитри Казали в своей новой книге, в которой он анализирует сложную психологию характера императора. Начиная с подросткового возраста, напоминает Димитри Казали, Наполеон изучал Коран, а в возрасте 20 лет, вдохновленный историей жизни Мухаммеда, написал эссе «Маска пророка». В этом рассказе он описывает жизнь великого религиозного деятеля, сумевшего увлечь за собой огромные массы людей… Когда Бонапарт, посланный правительством Директории, ставшей всерьез опасаться этого амбициозного генерала, летом 1798 года прибывает в Египет, он уже хорошо знаком с религией этой страны, которую предстояло завоевать, и с самого своего прибытия демонстрирует, что стремится ее уважать. Еще до высадки он предупреждает своих офицеров о том, что необходимо проявлять открытость и терпимость. «Люди, с которыми мы собираемся жить, – мусульмане, – наставляет он своих офицеров и солдат. – Поэтому относитесь к их имамам так, как вы относитесь к раввинам и епископам...» Как только Наполеон вступает в Александрию, он принимает меры, чтобы успокоить местное население, живущее под властью мамелюков, давая людям повод думать, что и он сам вскоре станет магометанином: «Если кто-то скажет, что я пришел, чтобы уничтожить вашу веру, не верьте им, – заявляет Наполеон. – Отвечайте им, что я пришел, чтобы восстановить ваши права, наказать узурпаторов, и что я уважаю (…) Аллаха, его пророка и Коран». Али-Бонапарт Разбив мамелюков султана Мурад Бея, Наполеон без колебаний одевается в одежды местного владыки, рассказывает историк Димитри Казали. «Наполеон начинает носить восточные одежды, в частности, в августе 1798 года, во время великого праздника в честь Нила, что очень позабавило его офицеров, включая генералов Мюрата и Ланна, которые чуть не попадали от смеха… Народ быстро стал называть его "султан Эль-Кебир". Это прозвище останется с ним на долгое время, а диван присваивает ему титул Али-Бонапарт. Сам он называет себя "достойным сыном пророка" и "любимцем Аллаха"…» Его приверженность к местным обрядам зашла достаточно далеко, так как в июле 1799 года французский генерал чуть ли не провозглашает свою приверженность мусульманской вере. «Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк его!» – говорит Наполеон, выступая между местным населением. Это уже шахада1. Как можно интерпретировать все эти его поступки? Шахада должна быть искренней, чтобы быть эффективной, и в этом отношении Бонапарт проявил больше оппортунизма, чем убежденности... «Это князь перевоплощений, гений комедии, – напоминает Димитри Казали. – Приближается битва при Абукире, и генералу нужно больше, чем сплоченность и доверие местных жителей, чтобы противостоять османским силам, атакующим Египет». Эта битва, в которой 8-тысячное войско Бонапарта полностью уничтожит 18-тысячную турецкую армию, станет для него настоящим триумфом. Когда он вернется во Францию, чтобы захватить власть, он проявит тот же прагматизм, чтобы сплотить вокруг себя католиков, подписав конкордат с папой Пием VII в 1801 году после революционных потрясений, а затем короновавшись в Соборе Парижской богоматери, опять же в присутствии папы. Но когда последний отлучит его от церкви, Наполеон без колебаний в течение пяти лет будет держать папу в заключении – доказательство того, что политика всегда важнее, чем религия. По словам Наполеона, это всего лишь способ установить свою власть и гарантировать послушание граждан: «Общество без религии похоже на судно без компаса», – говаривал он.
2 года назад