Елена Грешнова | Рассказы
— Теперь ты здесь никто, я хозяйка этого дома! — сказала мачеха и выбросила вещи падчерицы на улицу
— Когда вернется твой отец, я объясню ему, что ты устроила истерику, нахамила мне и сама решила уйти, чтобы доказать свою независимость. Ты ведь у нас такая взрослая! Посмотрим, кому он поверит: любимой жене или дерзкой девчонке. *** Александра помнила маму светлой, невесомой и постоянно улыбающейся. В их просторном, наполненном солнечным светом доме всегда звучала музыка. Мама обожала старинные романсы, а папа, Петр Геннадьевич, смотрел на нее с таким обожанием, что казалось, этот уютный мир будет существовать вечно...
— Почему ужина еще нет? Я же предупреждал, — муж привел коллег в наш дом в мой единственный выходной
— Проходите, мужики! Не стесняйтесь! Сейчас мы вас так накормим, что вы забудете про все эти корпоративные столовые! Моя Леночка готовит так, что ум отъешь! Раздевайтесь, тапочки вон там берите. *** Елена открыла глаза и первое, что она осознала — это звенящая, густая, почти осязаемая тишина. Будильник не звонил. Телефон, предусмотрительно переведенный в беззвучный режим еще вчера вечером, лежал на тумбочке экраном вниз. В щель между плотными шторами пробивался робкий солнечный луч, высвечивая танцующие пылинки, и это было единственным движением в спальне...
Праздничный ужин закончился разводом: молодая жена не выдержала сравнения с маминой стряпней
— Алис, ну ты чего начинаешь? Я же просто сказал свое мнение. Мы же в семье, должны быть честными. Ты опять из-за ерунды заводишься. *** Алиса устало опустилась на табуретку и прикрыла глаза. Кухня была наполнена густыми, пряными ароматами: в духовке томилась утка с яблоками и черносливом, на плите тихо булькал сложный ягодный соус, а на столе остывал многослойный салат, рецепт которого она выискивала на кулинарных форумах несколько дней. Сегодня был важный день — первая годовщина их с Максимом свадьбы...
Свекровь хотела унизить меня на глазах у гостей, а в итоге сама оказалась за дверью
— Игорек, ты только посмотри, чем она людей кормить собралась! — Тамара Степановна брезгливо приподняла край салатницы, словно там лежала не свежая «Мимоза», а нечто крайне подозрительное. — Майонез из магазина? В такой день? У гостей же изжога начнется прямо за столом. Игорь, затягивая галстук перед зеркалом в прихожей, только вздохнул. Он знал этот тон. Тон «неизбежной катастрофы», который его мать включала каждый раз, когда переступала порог их новой квартиры. — Мам, Лена всё утро готовила. Майонез хороший, дорогой...
— Ты разрушила нашу семью, — кричала свекровь, когда сын встал на сторону супруги
— Антоша... сыночек... — голос её дрожал от слез. — Что же это делается... Я приехала, супчик тебе сварила, хотела помочь, убраться... А она... она на меня набросилась! Свет выключила! Выгоняет меня на лестницу, как собаку! У меня сердце сейчас остановится от такого позора! *** Тишина для Полины была не просто отсутствием звука, а главным рабочим инструментом. Она занималась техническим переводом — перекладывала сложнейшие инструкции к медицинскому оборудованию на понятный, безупречно структурированный язык...
Свекровь потребовала перенести дату свадьбы, потому что в этот день у нее запись на маникюр
— Девочка моя, абсурдно — это не уважать женщину, которая вырастила мужчину, за которого ты выходишь замуж. Если для вас мои чувства и мой внешний вид ничего не значат, то, может быть, мне вообще не стоит приходить на это торжество? *** Алина любила пленочную фотографию. В эпоху цифровых технологий, когда любой кадр можно было переснять сотню раз, удалить и забыть, пленка учила ее ответственности за каждое мгновение. Она любила тяжесть старого механического фотоаппарата в руках, щелчок затвора, запах проявителя в темной ванной, переоборудованной под лабораторию...

