Независимый Влад Величко

Наверное, людям кажется, что я дофига веселый. Что я всегда на приколе, что у меня всё пучком и я вообще не парюсь. А кто-нибудь может представить мой трагический конец? Как я поступаю со своей жизнью. Как Есенин. Запрещенное слово в Российской Федерации. Неправильно это вообще. Можно же перетерпеть. Мы же русские. Нам, русским, дана одна великая способность — терпеть. Благодаря этой способности мы выживаем в мире, в котором нас ебут. Я ничего этим сказать не хочу. Меня лично никто в жопу не ебет...

". Наглядный пример в 10 фотографиях выше)

Дороже всех цветов Дороже всех цветов Наш угол зрения. Цветы принять легко, Но как мировоззрение? Несу тебе мандат, Словесный, без контекста. Внутри меня есть штат, Мне врать им бесполезно. Открою рот и расскажу, Какое ждёт нас время. Я планы наши разложу, И ты увидишь племя. С фамилией Величко будет дом, Не будет в этом доме боли. Я знаю, будет новый том, Где мы меняем наши роли. Я перестаю студентом быть, Ты делаешь нам новый день. В мечтах мы перестанем плыть И видеть лишь висящую мишень. Всё медленно, всё как всегда, Поджарит летом солнце. В палатке страсть нам суждена И поцелуи, вид на остров...

Ф.М. Достоевский

Важно — куда ушла энергия. Фоткаешь еду? Придал значение? Вспомни, как вкалывал за эту тарелку. Ну и где она? А если у костра зефирку спалил, сникерс схавал и в гору залез — руки в грязи, кросы расклеены, синее небо над головой — вот это было дело. Сфоткай вид с горы! Ну вот. А сникерс не надо) Он же выйдет через...

Мне было три. Или два. Неважно. Я проснулся глубокой ночью. В доме было тихо. Лунные тени медленно плыли по стене, и я следил за ними взглядом. Было спокойно. Пока я не увидел её. Огромную сороконожку. На потолке. Прямо над кроватью сестры. Я побежал спасать сестрёнку. Схватил одеяло, дёрнул — а в постели никого. Пустота хрустнула, как тонкий лёд. Может, её уже съели? Надо к родителям! И я побежал. Включал все выключатели на своём пути. Дом загорался, как бенгальский огонь, комнаты выплывали из тьмы одна за другой — пустые. Добежал до родительской, щёлкнул выключателем. И снова — пустота. Только их кровати...

?

?

Просыпаться и думать, что она скоро приедет — эта мысль спасала меня каждый день. Но история нашего переезда была долгой и тернистой. Начиналось всё со скандалов. Адель требовала точный план, а я не мог его дать. Я был человеком, который обещает море, но не может найти даже лодку. Она сдавала билеты. Не хотела ехать в неизвестность. Руки опускались. Но я продолжал работать. Работа. Работа. Работа. Я искал её везде. Сначала — чтобы заплатить за старую квартиру, из которой съезжал. Потом — чтобы наскрести на новую. Я не думал ни о чём. Только искал. Много расстраивался. Болел душой. Мне было физически неприятно говорить с Адель о будущем...

Проявлено (После Уфы) 1) Рубашку подарил Илья Дубовка. Розу нашёл в гримёрке. Первый кадр после Уфы — попытка вжиться в роль человека, для которого роза в зубах — это нормально. Получилось как у Антонио Бандераса, только честнее. 2) Илюха. Сидит в кресле, как будто родился в нём. Смотрит так, будто знает, за сколько продаст этот кадр. 3) А это — обратная сторона света. Пока кто-то примерял роли, мы таскали их декорации. Отдыхали на мешках. Самый честный кадр со съемок. 4) Выпускной в школе кино...

После того как вычитал свой пост из бара, сел в «Фатию» и поехал в Рыбинск. Без особой цели. Просто — настолки, друзья, Адель рядом. И понял странную вещь: все мои главные дороги последнего времени — неправильные. В Уфу я летел обгоняя навигатор. В Рыбинск ехал просто потому, что друг позвал. Это не маршруты из точки А в точку Б. Это дороги ради состояния, которое возникает в пути. Когда за окном плывут сосны с заснеженными ветвями, в машине пахнет её духами и курочкой, а в колонках тот самый «дайте танк». Навигатор тут бессилен. Он показывает километры, а не ту тишину, что висит между вами, когда все слова уже сказаны, а ехать ещё долго...

Мысль Вчера сидел в бургер кинге с Георгином, читал пост Саши Коня. Угорали жестко. Он — гений современности. Пишет, как когда-то Лимонов — откровенно, матом, без попытки понравиться. Под пивом в бургер-кинге набросал у себя: «Признаю двух авторов: Виктора Пелевина и Сашу Коня». 79 просмотров, 5 лайков. И знаете что? Я доволен. Это был крик «Йоу, Россия!» в пустой переулок — просто потому, что не мог молчать, восхищаясь мастером письма. Пять лайков — это пять человек, которые крикнули «РОССИЯ!» в ответ. Этого достаточно. Конь, наверное, хихикнул бы, увидев это. И поставил бы Герб России «свой»...