Сорок дней тишины
Сегодня 40 дней. Мама Люда ушла 23 февраля. И вот я стою на кухне, пью горький кофе и понимаю, что она никогда уже не посмотрит на меня с тем привычным, колючим прищуром, от которого я внутренне съёживался целых пять лет. Мы не враждовали. Нет. Но между нами всегда было невидимое стекло. Людмила Васильевна — статная, с властными руками, умеющими всё: и розы сажать, и котлеты лепить, и порядок наводить такой, что пылинки боялись вылетать из углов. Она никогда мне не доверяла. — Ты, Виталий, легкомысленный, — говорила она, даже когда я приносил её любимые ириски...
