Папа Унан, иди сюда!!!

Когда мы уезжали, было прохладно. В чемодан сложили много тёплых вещей — честно говоря, не знали, сколько пробудем там. Таня заранее забронировала место в хостеле. Небольшой номер. Южный город встретил нас ярким солнцем и тёплом. Мы приехали в зимней одежде, немного не к месту. Пока разобрались, как добраться до хостела, немного устали. Оставив вещи, сразу пошли гулять. Рядом протекала река, был живописный парк — и очень много людей. До «часа икс» оставался один день. Завтра, в полдень, нам нужно было быть на улице Краснова, 10. Там находился Дом малютки. Утром мы приехали вовремя. Большое здание, как будто после ремонта...

Август 2020 года. Дни текут один за другим, не торопясь. Жизнь идет своим чередом, снаружи — обыденность, внутри — смутное напряжение. Таня снова смотрит сайт, где размещены видеоролики с детьми, оставшимися без семьи. Это тяжело — смотреть в глаза этим малышам через экран, и ещё тяжелее — выбирать среди них. Как будто ты в магазине, и это само по себе кажется кощунственным. Но иначе нельзя. Иначе ты просто пройдёшь мимо. Детей много. У каждого своя судьба, сложная, запутанная, уже поломанная в самом начале. Кто-то из них, возможно, обретёт дом, любовь, шанс на новую жизнь. А кто-то так и останется в сиротском учреждении до совершеннолетия...

Школа приёмного родителя осталась позади. Один из декабрьских вечеров. Таня показывает мне ролик: две девочки из детского дома в Биробиджане, в Еврейской автономной области. Маленькие, хорошенькие, живые глазки, тонкие голоски. На первый взгляд — идеальные дети. Милые. Настоящие. Мы смотрим и обсуждаем. Представляем, как это было бы — если бы они стали нашими. С одной стороны — светлая мечта. С другой — страшная реальность расстояний: почти край земли. Как вырваться, как оставить работу, обязательства, и уехать на неделю? Пока неясно. Целую неделю мы живём с этим роликом. Возвращаемся к нему в мыслях...

Школа приёмного родителя в Твери находится недалеко от главного железнодорожного вокзала. Здание скромное, двухэтажное, типовой постройки. Поднимаемся на второй этаж — но сначала, как положено, надеваем бахилы. За дверью — просторная комната. Вдоль стен стоят стулья, в центре — стол, скорее всего, для преподавателя. На стене — экран для проектора. Собралось человек двадцать пять. Все разные: от тридцати до пятидесяти пяти лет. У каждого — своя история, своя боль. Кто-то пришёл, чтобы взять к себе осиротевшего племянника: родители погибли в аварии. Кто-то мечтает снова услышать в доме смех девочки — своей уже не стало...

Наступил 2019 год. Новый год мы встретили, как и всегда, по-семейному — тепло и душевно. За праздничным столом собрались все свои: тёща, тесть, я с Таней, Полина и Надя. Смех, елка, запах мандаринов и надежда на лучшее. В тот момент ничто не предвещало, насколько сильно изменится наша жизнь всего через несколько месяцев. Прошло полгода — будни, работа, привычный ритм. И вот однажды, в тёплый майский вечер за ужином, Таня вдруг произнесла: — А что, если нам подумать о том, чтобы взять ребёнка из детского дома?.. Я застыл. Не то чтобы был шокирован — скорее, удивлён. Эта мысль казалась далёкой, почти чуждой...

С Таней я почти не говорю о детях. Эта тема как нож по сердцу — стоит лишь коснуться, и боль накатывает волной. Мы вдвоём… И мысль, что так может остаться навсегда, пугает до озноба. Снаружи вроде всё благополучно — у Тани свой бизнес, я рядом, поддерживаю, чем могу. Её сестра Надя с нами в деле. Команда, вроде бы. Но всё это — одна и та же карусель: дом, офис, дом. День сурка. Без цвета, без воздуха. Бывали моменты, когда я не мог спокойно смотреть на беременных. Эти животы, полные жизни, выводили из себя. Я глядел на эти лица и думал: они, наверное, на седьмом небе, мечтают о том, как будут держать на руках дочь или сына… А у меня — пусто...

Я вырос в классической семье: папа, мама, брат, сестра, бабушка и я. В юности, когда ты молод, семья кажется чем-то само собой разумеющимся — ты о ней не задумываешься. Но с возрастом, ближе к тридцати, начинаешь ощущать, что пришло время завести свою. Много лет я прожил в Германии. Там институт семьи устроен иначе: границы между традициями и личной свободой либо размыты, либо вовсе стерты. Для одних детей — смысл жизни, для других — обуза, от которой они добровольно отказываются, живя исключительно для себя. Я жил в немецкой семье, где было трое детей — для Германии это редкость. Как правило, один ребёнок, максимум два — вот стандарт немецкой семьи...

Меня зовут Нурлан Сураганов. Я родился на севере Казахстана, в небольшой, но уютной местности, которая навсегда осталась в моем сердце. В 1999 году я окончил факультет иностранных языков в Кокшетау, получив диплом по специальности «Немецкий язык». После окончания учёбы два года преподавал немецкий язык в своей родной школе. В 2001 году я отправился в Германию по программе обмена Au-Pair. Это было начало новой страницы в моей жизни. В 2002 году я поступил в Эссенский университет, где продолжил своё образование. В 2006 году, ещё будучи студентом, я познакомился с будущей супругой Татьяной на одной русскоязычной вечеринке в Германии...