Отдушины

Смотри, играет красками закат. Из шапито - тромбон и барабан. Поссорились жонглер и акробат, Изношенное старое пальто Вытряхивает старый грустный мим, Черт с ним, он вечно сух и нелюдим. И ржавый бутафорский револьвер В закат врезает холостой патрон, А старый, нелюдимый, грустный мим,.. Он, как всегда, чуть пьян и не смешон, Срывает нервы резким матерком. Тромбон и барабан уже хрипят, Жонглер вбивает акробата в пол И прямо в рожу метит кулаком, А мим, к заветной склянке прикипев, Потягивает мутный самогон. Закат, алея, затихает. Ночь, Прыщами звезд усеяв небосклон, Выстуживает цирковой шатер, Тромбон и барабан уже молчат... Жонглер, с засевшим под ребром ножом, Уже лежит, лежит и акробат, Держась за сбитый набекрень кадык, А пьяный мим - проглатывает крик И пьет и пьет... ведь мимы-то - молчат... Да наплевать! Поэт покинул чат...

Вечер, хмарь просеяв через ветер, гаснет будто. Сквозь ночную мерзопакостную морось выйдет утро, Выйдет день, и люди тоже выйдут на работу, В эту мерзопакостную серость - ждать субботу. У луны тоска уже сожрала серединку. Так и жить нам, по чуть-чуть, не разгораясь, в половинку... Так и жить - тянуть свои обиды и заботы, Ждать и ждать какой-нибудь несбыточной субботы...

Всех с НОВЫМ ГОДОМ!!! УРААА!!))

Если бы тебя не было, я бы тебя придумал: просто соткал из ночи, просто сплёл из тумана, что по приморским бульварам важно и нежно влился в свет фонарей и осень —. ту, которая снится...

Ну, вот - ноль пять, и все слегка в тумане, И кажется, что мир чуть чуть качается. Вот только... тихо... ночь. В стекле оконном Луна слегка ехидно улыбается. Вот только... ветер - гонит лист по крышам Гаражным, лист осенний, грязно- бурый, А я - похоже, пьян и очарован Вот этой самой ночью, стылой, хмурой... Я пьян огнями, суетой проспектов И светом фар машин, бегущих мимо... И этот свет - такой... ненастоящий... Сбегает по щеке потёком грима, И обнажает... Что там обнажает Несбывшегося свет на небывалом? А на фасаде - маска Мельпомены Подсвечена трамваем запоздалым. А на фасаде - трещины... рисунок, Рисунок детский, мелом, неумелый... А на стекле, замызганном, оконном - Кленовый лист. Осенний. Омертвелый...

Бабочкой бьётся сердце и рвётся к небу. Нам ли теперь падать? Ведь ты крылата! Солнцем и ветром - кудри, и бьется пламя. Знаешь, всё это - просто случилось с нами. Просто это за веру и вечность плата. Просто двое сломали на судьбах скрепы. В сторону страхи сброшены, резко смяты... Ты на губах - вкусом малины и мяты...

Ночь бесконечна, как поле из лунных маков. Звёзды ложатся сотнями рунных знаков Прямо на плечи, А мир без тебя — растает. Утром вернется? Не знаю... Никто не знает...

Бог, конечно же, верит в чудо. Я не сразу это заметил, Просто... вечер в притихшем парке - До безумия чист и светел. Бог - отчаянно верит в чудо, И, в отчаянии этом, слепо, Он пролил голубую краску - Получились море и небо. И смешав надежду и веру, И срывая творенья сроки, Он коснулся рукой заката, Получились рифмы и строки. Получились солнце и лето, Серебристый туман и осень, Золотая ажурность кленов, Ало- звонкая зелень сосен. И, как будто этого мало,- Он на просьбу мою ответил... Я, конечно же, верю в чудо... Потому я тебя и встретил...

Ночь совьет свечной дымок Пряжей, И в огне черновики Сажей Станут, и на потолок Лягут Мне ж - стихов хмельную пить Брагу, До утра, искать в ночи Слово, И рассвет строкой встречать... Снова...

Знаешь, лисичка? Когда- нибудь всё переменится. Главное - не унывать и не "сбрасывать тапочки" . Нас сумасшедшими фриками точно назначат, но... Главное - взять то, что нам на двоих предназначено. Веришь, лисичка? Когда-нибудь всё перемелется: Люди, проблемы, события, мысли, сомнения Станут лепёшкою, круглой, душистой и белою. С брынзой, лисичка? Конечно. Как скажешь. Я сделаю...

Знаешь? Я по тебе скучаю, Не в тоске какой-то, но все же.... За окном - стрижи раскричались, Сквозняком горячим по коже Тихо тянет июльский вечер, Аромат травяного чая... Не безумной тоской, но все же.... Знаешь? Я по тебе скучаю....

Её руки пропахли морем И мятой, и спелой вишней. И шелковой южной ночью Её укрывает плечи Сам новорожденный месяц, А звезды, как ожерелье,, Лежат на груди высокой, Волнуясь её дыханьем. Её волосы - тень и пламя, И тонкий узор на скалах, А пахнущий мёдом вереск Ложится волной под ноги И лунной тропой уводит В туман и белые скалы Безумца, что шёл по следу, Безумца, что верит в вечность... И... веришь? Однажды вечность Коснётся его ладони, Коснётся груди щекою, Удары сердца считая. И вспыхнет рыжее пламя, И звездный шатёр раскинет Сам новорожденный месяц, Над ложем, где лён и мята... Где простынею смятой, Сброшено на пол время..