СПАСЕНИЕ ДУШИ

Репост

Репост

ДЕНЬ СЛАВНЫХ И ВСЕХВАЛЬНЫХ ПЕРВОВЕРХОВНЫХ АПОСТОЛОВ ПЕТРА И ПАВЛА 29 ИЮНЯ /12 ИЮЛЯ Пост Петра и Павла учит сохранять в сердце постоянный Живоносный журчащий источник покаянием с помощью Иисусовой молитвой под Покровом Пресвятой Богородицей, и входит в сердце Христос частым и чистым покаянием Иисусовой молитвой, смывая грехи болезни набранные с детства. И Бог сотворит новое сердце с пятью разумными органами чувств, с чистыми пятью девами, разрушая грехи болезни в сердце. Таблетки не разрушают грехи-болезни в сердце, а покаяние разрушает грехи-болезни с помощью второго сердца на вдохе и выдохе журчащей Иисусовой молитвой под Покровом Пресвятой Богородицей. Иеросхимонах Димитрий.

Репост

Репост

Иисусова молитва помогает разрушать грехи-привычки с детства набранных и защищает чистое сердце с помощью Пресвятой Богородицей при любой сложной жизненной ситуации. Если Иисусова молитва кому-то не помогает, значит нет покаяния и грехи-страсти не разрушаются, и сердце не владеет грамотно Иисусовой молитвой, и нет Покрова Пресвятой Богородицей, а помнит обиды и зла в злом сердце от плохих привычек с детства набранных. Болезни лечут и помогают снимать грехи-страсти постоянной Иисусовой молитвой под Покровом Пресвятой Богородицей разрушая грехи-болезни и будут на учёте у Бога. Иеросхимонах Димитрий

В яблоке, в голове, пять зёрен, пять органов чувств и чем ты их питаешь, или от Бога, или от дьявола, и кем ты становишься, и у кого на учёте, или в Царство Небесное, или в аду. Иеросхимонах Димитрий.

Церковь есть земное сердце, где душа Небесная данная Богом постоянно пребывает под Покровом Пресвятой Богородицей с Сыном возлюбленным в чистом сердце, когда постоянно совершаешь Иисусову молитву под Покровом Пресвятой Богородицей и грехи-болезни постоянно постепенно разрушаются Иисусовой молитвой в чистом и добром сердце с душой данной Богом. Иеросхимонах Димитрий.

Научись постоянно владеть вторым сердцем, вилочковой железой, общаясь только с Господом Иисусовой молитвой разрушая и смывая грехи-болезни лимфой со Св.Духом во время покаяния, и во время прощения не помня обиды и зла в чистом сердце под Покровом Пресвятой Богородицей. Иеросхимонах Димитрий.

Щитовидная железа разбухает и погибает у того, кто плохо говорит и очень злится, и не постится, и помнит обиды и зло в грязном сердце. Любовь от Бога, не помня обиды и зла в чистом сердце, разрушает грехи-страсти, и щитовидная железа восстанавливается. Иисусовая молитва выше и больше, чем йод. Покайся и исцелишься. Иеросхимонах Димитрий.

ДЬЯВОЛЬСКОЕ ПОСПЕШЕНИЕ . Поздно ночью в пустынной келье молился послушник. Он очень устал, натрудившись за день, и теперь торопливо проговаривал слова, спеша закончить длинное правило. Несколько раз сбивался, останавливался, а затем всё так же быстро продолжал. И не видел того, как под окном выросла чья-то фигура. Непрошеный гость был огромным и стоял, наклонившись, прислушиваясь к каждому слову, а на его лице блуждала довольная ухмылка. Когда же он услыхал, что послушник перепутал слова молитвы, – толкнул плечом дверь и оказался внутри. Хозяин опешил. Перед ним, смрадный и безобразный, стоял… дьявол. — Ну, что? Доболтался? – мерзко ухмыльнулся гость. Человек взмахнул руками, попятился в угол и упал, вжавшись в стену. — Изыди, изыди! Прочь, прочь! – шептал он. Рука его поднялась, чётки беспомощно повисли. Дьявол оскалился, насмешливо покосился на чётки и придвинулся ближе: — Да нет, теперь без тебя не уйду. Мой ты! Послушник замотал головой. — Нет! Нет! Не твой! – в ужасе повторяли его губы. — Как же не мой? Болтун ты! Всё скорее да быстрее, проболтать – и с плеч долой! Вставай, идём! Лицо послушника покрылось испариной. Он пытался овладеть собой, но задыхался от отвратительного запаха, что распространял вокруг себя дьявол, и хотел отвернуться. — Что нос-то воротишь? – вдруг гаркнул дьявол. – Слыхал я, как ты молишься! – и он начал поспешно проговаривать слова, передразнивая послушника. Тот мучительно покраснел. — Узнал себя? – издевался демон. Да, послушник узнавал себя, и свою торопливость, и то, как путал слова. Но всё-таки он был тем, кто любил и почитал Бога, а потому поднял глаза и, почувствовав внезапную смелость, твёрдо сказал: — Я – не твой! Я – христианин! — Ха-ха-ха!!! – загоготал дьявол. – Христианин! Много вас, таких, по земле бродит! Он сделал движение, и в один миг стена кельи распахнулась, и взору послушника открылся весь мир. Множество людей, обгоняя друг друга, куда-то спешили, торопились и путались. Напряжённые, с уставшими лицами, они казались заводными игрушками. — Вот они, — насмешливо скалился дьявол, — куклы человеческие. Всё наспех, навскидку, да абы как… Ты думаешь, они успевают задуматься? Сделать что-либо глубоко и серьезно? Послушник с тоской покачал головой: где уж тут успеть! А дьявол продолжал: — Весь мир так живёт: бегом, бегом. Наспех едят, наспех общаются с друзьями. А знаешь, как это называется? Дьявольское поспешение. А дьявольское – значит, моё! И с этими словами он властно и требовательно протянул свою лапу: — Вставай! Человек задрожал. Он понял, что если сейчас, сию минуту, ничего непредпримет, то навсегда попадёт в мучительную власть этих когтистых безжалостных лап. Но как же помочь себе, если даже молитва, это единственное средство, в его устах не имела спасительной силы? И вдруг… Тихо, твёрдо и ясно он произнес: — Отче наш! Слова звучали отчётливо, и демон нахмурился. — Да святится имя Твое! Да приидет Царствие Твое! – он произносил каждое слово: веско, медленно, глубоко, и та молитва, что уже тысячу раз была проговорена им бездумно, вдруг обрела новую силу. – Да будет воля Твоя…Гостю стало нехорошо, он закрутил носом, не находя себе места. А когда послушник закончил молитву и все так же ясно и твердо отчеканил «Аминь!»— дьявол дёрнулся – и исчез. В келье стало тихо. Обливаясь слезами, послушник подполз к алтарю и схватил икону Божьей Матери. «Простите, простите!» — шептали его уста. Он долго плакал, прося прощения, а затем открыл своё правило и медленно, спокойно и внятно начал его читать. …Дьявол долго бродил по лесу, оглядываясь на хижину послушника. Прежде тёмная, сейчас она светилась огнем. То был жар молитвы, и даже отсюда, издалека, он жёг демона нестерпимым пламенем. Он злился, сверкал зубами, но подойти ближе уже не мог