Молочные реки, кизяковые берега Сбылась, знаете ли, мечта дурака. Не моя, конечно — я-то умный, а вот той внутренней Маши. Но вот деревенская идиллия потребовала жертв. И я, как человек ответственный, принесла в жертву чистоту, покой и здравый смысл. Ворвались в наш размеренный быт два комочка с копытцами. Суточная козочка — такое эфирное создание, похожее на взъерошенное облачко на спичках. И барашек — живой плюшевый комок с недоуменным взглядом, будто только что осознал, что его карьера тёплой жилетки внезапно сорвана. Красота. Неописуемая. Первая неделя открыла мне глаза. Вернее, нос. Теперь я — повелительница навоза, жрица какашек, фея уборки. Моя стихия — не ветер и звёзды, а та самая, пахнущая сеном и… ну, вы поняли. Я теперь знаю всё. Например, что температура молока для выпаивания — ровно 38 градусов, а не 37 и не 39. Потому что при 37 сиротливо, а при 39 — трагедия вселенского масштаба с блеянием, топанием и взглядами, полными упрёка за попытку геноцида. Я освоила высшую алхимию: как отстирать шерстяной свитер от следов козьего восторга. Как отмыть диван, на который взобрался барашек, внезапно решивший, что он кот. Эффективнее всего — слезами, смешанными с содой. И молитвой. Но сердце, эта предательская мышца, тает. Эти нежные моськи, влажные носики, тыкающиеся в щёку. Эти тоненькие ножки, которые, повторяя за детьми, пытаются взобраться на руки, чтобы обозреть свои владения с высоты. Они чмокают губами. Да-да, настоящие, громкие, детские чмоки в щёку — «спасибо, что ты моя большая, неуклюжая, вечно пахнущая мылом и сеном мама». И вот ты сидишь вечером, отскобленная, уставшая, в одежде, которая пахнет фермой, и смотришь, как эти два бандита сладко спят, почти в объятиях друг друга. И думаешь: «Господи, какая же красота. И какой же я дурак». Но это мечта. Та, что сбылась по-настоящему. Дети скоро подрастут, в стайке станет теплее. И они пойдут жить туда. А пока, они совсем маленькие, сладкие носики, я наслаждаюсь этим временем. Очень бережно относясь к своим будущим производителям.
4 недели назад