Сто грамм бреда насущного

Надо же, как похорошела яма в асфальте у дома с нашей последней встречи! Стала ещё больше. Просто удивительно, до чего быстро растут чужие дети и ямы... Впрочем, это я зря. Какая она мне чужая? Очень даже эта яма своя, практически домашняя, ведь располагается чуть не у самого подъезда. Ну и что, что от подъезда нужно ещё свернуть немного за угол, это не в счёт. Ах, а ведь я помню её ещё совсем юной асфальтовой трещинкой! Вы могли наступить на неё и не заметить, такая она была кроха. А теперь — вы только посмотрите! Полноценная, солидная яма на полдороги и чуть на тротуар...

Однажды несколько десятков Очень Важных и Серьёзных кандидатов собрались вместе на Очень Важный и Серьезный конгресс. Темой конгресса определили достижение целей, таких же Больших и Серьёзных, как и все, кто здесь собрались. — Начнём с начала, — сказал Первый кандидат, — И начнём с меня, как с самого-самого состоявшегося. Моя история такова: я мечтал стать композитором столько, сколько себя помню, однако был у меня один существенный недостаток — в детстве медведь отдавил мне оба уха, и звуки музыки для меня исказились до неузнаваемости...

обложки В неуютно большой, полутёмной комнате, на расправленной, измятой кровати, закутавшись в одеяло сидела девушка. Вид у неё был пренесчастный. Девушка болела. Долго болела, так что ей это до смерти надоело. Поэтому она злилась. И на тупую головную боль, и на сжигающую изнутри температуру, и на кого-то невидимого, кто сдавил её горло и не отпускал уже много дней, заставляя испытывать мучения каждый раз, когда она пыталась что-то сказать, съесть или выпить, а то и просто так, без причины. Да, девушка очень злилась...

Жил-был на свете один министр с садистскими наклонностями, который обожал выдумывать глупые законы. То объявит дуршлаг, надетый на голову, обязательным для ношения государственным атрибутом, то принудит каждого в стране подпрыгивать сто раз на одной ножке каждый день в 03:15 и 16:10, включая воскресенье, то запретит буквы "и", "о" и "ы" и злорадно наблюдает, как несчастные граждане пытаются изъясняться огрызками слов, а все книги и документы в спешке перепечатываются. А когда все почти смирялись...

Жил-был чёрт. Ну как чёрт, чертёночек. Маленький. С чёрной-пречёрной шёрсткой, в которой искрились белые звёзды, небольшими рожками и очаровательным хвостом. Чертёночку очень нравились люди. Особенно те, что боялись темноты. Чертёнок любил приходить к ним по ночам. Он садился на кровать, рассказывал им сказки и смешные истории, пел песни, показывал фокусы и мурлыкал. Но люди почему-то при виде него начинали бояться ещё сильнее, забивались в дальний угол кровати, накрывались с головой одеялом и дрожали, дрожали, дрожали до самого утра...

Летел по небу голубь. Летел ли он по каким-то своим голубиным делам или просто прогуливался, а может, возвращался с работы домой и нёс жене честно заработанную голубиную зарплату. Может, думал он, что вот уже скоро покажется крыша знакомой пятиэтажки, он обнимет жену и детей, поужинает хлебом и привалится к краю гнезда смотреть на прохожих. Самый обычный вечер, ничем не отличающийся от других таких же вечеров. Размышляя таким приятным образом, летел наш голубь весь из себя счастливый и умиротворённый...