Заметки Андрея Винокурова

Во внутренней политике эта неделя у нас ознаменовалась борьбой за рейтинги. ВЦИОМ поменял методику подсчета этих показателей (разбавил телефонные опросы поквартирными), и по результатам «Единая Россия» немного, но символично поднялась, а «Новые люди» упали со второго места на четвертое. Соглашусь со многими экспертами, что рейтинги — это не результат выборов. Но проблема в том, что в условиях, когда выборы только раз в год, — это хоть какой-то ориентир для политического класса. И думаю, что проблема...

На самом деле уже достаточно давно наши партии работают в том, что я называю консервативным сценарием. Он характеризуется тем, что их ключевая задача — это выживание. На мой взгляд, всё во многом началось с Крымского консенсуса в 2014 году. Фактически он заключался в том, что все системные партии по факту договорились не выступать против общей линии власти. С того момента это запустило инерционный сценарий их политического поведения. Приняв эту стратегию, они согласились с нынешним раскладом сил и стали одной большой партией власти...

Один из ключевых вопросов выборов в Думу сейчас — не просто их результат, а то, как в неё будут интегрированы участники специальной операции. Это сейчас один из краеугольных камней всей нашей политики. Сама эта тема возникла после послания Владимира Путина Федеральному собранию в 2024 году. Оно проходило в разгар президентской кампании. В нём он, по сути, назвал участников боевых действий «подлинной элитой» и заявил, что именно они должны занимать ведущие позиции на различных управленческих должностях...

Заявления российских властей в майские праздники создают впечатление, что переговоры по российско-украинскому конфликту действительно если не оживают, то имеют к этому потенциал. Я не думаю, что если бы это было не так, то мы бы услышали в заявлении Владимира Путина вечером в День Победы то, что «дело идёт к завершению». Думаю, что сейчас вес любых сигналов по этому вопросу для общества очень высок. А Кремль всегда свои сигналы выверяет. В начале года казалось, что переговорный процесс по конфликту России и Украины если буквально не умер, то впал в долгую кому...

В прошлую пятницу состоялся телефонный разговор Владимира Путина и Дональда Трампа. По словам помощника президента России Юрия Ушакова, беседа прошла по инициативе российской стороны. В ходе неё Путин выразил готовность объявить перемирие на период празднования Дня Победы. Кроме того, Ушаков заявил, что Путин и Трамп дали «по сути, схожие оценки поведения киевского режима во главе с Зеленским, который, подстрекаемый европейцами и при их поддержке, ведёт линию на затягивание конфликта». Значит ли...

Еще немножко об отставках и назначениях прошлой недели. 27 апреля главой «Россотрудничества» стал Игорь Чайка (сын полпреда президента в Северо-Кавказском федеральном округе, бывшего генпрокурора России Юрия Чайки). Сменил он на этой должности Евгения Примакова. Это назначение совпадает с ревизией, реформой «мягкой силы», над которой, по моим данным, сейчас работают в администрации президента. Впрочем, надо сказать, что идея, что надо всё-таки изменить позиционирование и информационное влияние России, обсуждается не впервые...

В пятницу Дагестан одновременно обрёл и главу, и председателя правительства. Первым стал председатель Верховного суда республики Фёдор Щукин (родом из Нижнего Новгорода, в Дагестане работал два года). Вторым — замполпреда президента в Дальневосточном федеральном округе Магомед Рамазанов (уроженец Дагестана, бывший сотрудник спецслужб, который, по версии одного моего инсайдера, был отправлен в ДФО «на вырост»). Назначение обоих одобрил Владимир Путин — и это прецедент. Потому что обычно он утверждает только главу...

Выходные ознаменовались покушением на Дональда Трампа. В этом есть, конечно, какой-то символизм того, насколько он расколол по сути не только США, но и весь мир. И для меня это повод немного зафиксировать в моменте то, что он сделал с миропорядком (в конце концов, это более важно для российской действительности, чем внутриамериканская действительность), а также то, в какой точке он находится сейчас. Проклятие второго первого срока Трамп — совершенно явно тот политик, кто хочет войти в учебники истории как великий...

Итак, одна из стран, за которой сейчас стоит последить, — это, безусловно, Венгрия. Казалось бы, не самая на вид мощная держава, но она действительно играла серьезную роль в общем международном раскладе. Всё дело в том, что Венгрия — член ЕС и, более того, конечно, воспринимается как часть некой Европы как общей сущности. Но при премьер-министре Викторе Орбане она фактически стала символом того, что Европа не едина. Орбан явно симпатизировал и поддерживал политику Дональда Трампа, а также фактически демонстративно выстраивал альтернативные отношения с Кремлем...

На неделе побывал в Экспертном институте социальных исследований (ЭИСИ). Это такой think tank (а если по-русски — аналитический центр), который достаточно плотно работает с администрацией президента. Логично, что такой статус подразумевает: с одной стороны, все заключения умов этой структуры носят экспертный характер, а с другой — воспринимаются политическими акторами как соответствующие видению ответственных за внутреннюю политику. В этот раз институт пригласил к себе представителей политических партий, в первую очередь парламентских...

У нас когда-то было модно говорить о спящих институтах. Суть концепции в том, что все политические институты у нас никуда не делись, но в рамках нынешней внутриполитической конфигурации они не должны иметь политической субъектности. Их задача — быть хорошим исполнителем воли субъекта сверху. Поэтому вроде как они есть, но субъективную функцию не выполняют=спят. Эффектом долгой СВО стало, что один из институтов пытается по крайней мере частями эту субъектность приобрести — армия. На самом деле и бунт ЧВК "Вагнер"... По сути данная чвк это не какая не бизнес-компания, а часть ВС, имеющая специфический юридический статус под специфические задачи в прошлом...

Ну, что тут можно сказать? Меня как и всех впечатлил марш на расстояние 200 км (кто-то говорит, что 400 км) от Москвы. Когда в пятницу появились первые войсы Пригожина мне казалось, что эта ситуация схлопнется уже к субботнему утру. Ну, как частная военная компания может всерьез противостоять государству, которое к тому же годами продвагиает смысл, что оно нереально сильное и в этом его преимущество? Однако, как сказал собеседник в одном моем разговоре: мы думали, что мы немножко Азия, а оказалось, что немножко Африка. Не очень понимаю, как это стало возможным с точки военных ресурсов, но меня еще впечатлил политический ресурс Пригожина...