Антон Егорович сидел во дворе и строгал доски. Стружки отлетали во все стороны, норовя попасть в глаза, но ему это нравилось. С детства он увлекался работой по дереву. Еще мальчишкой дед научил его делать свистульки. Ох и гоняла его тогда бабка, когда он незаметно подкрадывался сзади и пугал ее своим свистом! У той из рук все валилось. То яйца на пол уронит и разобьет, то кипятком в калошу из чайника попадет. — Вот я тебе сейчас задам, сатана! — кричала старушка и гналась за ним, размахивая мокрым полотенцем...
Талиакрон
Цирюльник
Илья Егорович работал во дворе. Мастерил из коляски подросшего сына тачку. Получалось вполне прилично. Вот теперь будет в чем дрова с заднего двора в сарай перевозить. И Никитке будет интересно, как папа изменил до неузнаваемости его коляску. «Надо бы позвать его, пусть поучиться у меня, кстати, а что это он притих?» — задумался мужчина и огляделся. Обычно если ребенок затихал, жди беды. Это отец уже выучил, потому спешно бросил инструмент и пошел искать сына. — Никита! Никитка, ты где? — Я здесь! — донеслось с улицы...
Как Семеновна осталась без очков
Проснувшись, как всегда, еще затемно, Клавдия, или как ее все величали Семеновна, налила себе ароматный чай и включила телевизор. Так начинался каждый ее день, так, собственно, и заканчивался. Полгода назад она встретила 90-летний юбилей. Сил на огород и живность уже давно не было. Единственный сын приезжал раз в год. Поэтому одна радость у нее была, телевизор и облезлый кот Мурзик, который по годам, был древний, как мамонт. По телевизору она любила смотреть сериалы. Удивлялась, как порой так залихватски жизнь играет судьбами людей, что всплакнешь иной раз...
Сквозь толпу иду, охмелевшая. Город манит, зовёт, издевается... Пеленою солнц занавешенный, Плеядами звёзд улыбается. Шум воды, словно смех ощущается. А закаты! они же.. Зефирные ! Справа, слева, идут..улыбаются Краснощёкие и активные! В подворотню свернула И стихло все.. Захватило меня..опоясало. Это все не мое. Моё! Это ясное и не ясное! (Зубковская Ирина. Про Питер)
