Мрачные сказания Лжегунова

Выйдя из питейного заведения и направляясь уже в неприличные места, припомнил вдруг Батюшкин, что испить-то он и позабыл! Сломя голову бросился обратно, а в переулке его уж и ждали. — А ну, — свистят ему, — стой, Батюшкин! Уж больно-то ты на бабу похож!    Нарядили его в платье и отдали в семью матросов. Старший матрос, конечно, крутил носом, но в итоге заключил, что человек, должно быть, приличный, раз одет. — Ты, — старший матрос говорит, — это накрепко вбей в голову свою дурную, Батюшкин! Чтобы слыть человеком праведным, первоначально следует быть одетым, и только потом уже матросом.    Кинулись переодевать Батюшкина в матросское, но тут уж он ни в какую. — Ни за что, — кричит, — не облачусь в сие! Хоть меня режь! — Но резать его не стали.    Ругается Батюшкин, а сам бочком к барному шкапчику приближается. ВХОДИТ ДЕР МИЦШЕВ Дер Мицшев, указуя на Батюшкина: Эка штука, вырядили бабу в мужика!

СТАНОВЛЕНИЕ ЛЖЕГУНОВА — Вот здесь я и живу, — развёл руками человек в пальто и закопался в картофельные очистки. — Это, конечно, так оно и есть, но пальто вы нам всё-таки верните, — заметил человек, ожидающий в прихожей. — И очистки мы у вас вынуждены будем того самого.    Тем временем ещё один человек вошёл в дверной проём и с важным видом начал шнырять из угла в угол с измерительной лентой, временами делая пометки в книжице. Человек в пальто шумно вздохнул. — Посудите сами, — пробормотал он, вставая, — вы желаете, чтобы пальто ваше было оплачено или вёрнуто, но если вы лишите меня пальто, я погибну от воспаления и не смогу зарабатывать денег, чтобы его оплатить. В то же время, если пальто останется у меня, вы получите не только его стоимость с процентами в течение двух месяцев, но ещё и превосходный набор конфет лично вам в руки, — на этом человек в пальто покраснел и умолк. В комнате стало очень тихо, потому что человек, уже не ожидающий в прихожей и существо с измерительной рулеткой тяжело смотрели ему в лицо и пятились спиной к выходу. — Смотри ж однако, Лжегунов, — страшно прошептало то, что с измерительной лентой, — уж в этот-то раз нас подводить не смей.    Так человек в пальто стал Лжегуновым, и когда страшные создания с хлопком испарились, отыскал он среди мусора тумбу и кое-как её открыл. Внутри лежала пыльная бумажка, на которой канцелярским почерком было выведено: "Отныне и вовеки предъявитель сего Лжегунов есть".    Понёс Лжегунов эту бумагу в большой кирпичный дом, в кабинет на третьем этаже, и никогда уже не вернулся.