Способность ощутить свое экзистенциальное «Я» позволяет сохранять устойчивость даже в самые тяжелые периоды жизни, когда значимые составляющие «внешнего Я» шатаются и падают, выдирая целые куски души. Позволяет принимать новые образы «Я» и добровольно отказываться от старых, отживших свое, трансформировать уже устоявшиеся. Например, от «я – всемогущий родитель, распоряжающийся судьбой своих детей» до «я старый и мудрый друг для своих взрослых детей»… От «я юная красавица» до «я зрелая женщина» (как трудно иногда проходит смена этих «Я», и странно может выглядеть 60-летняя женщина, центр «Я» которой по-прежнему – «я юная сексуальная стерва»). В противном случае, если мы теряем ощущение своего экзистенциального Я, то застреваем в ролях. Генерал и дома может остаться генералом, «застраивая» близких, а не быть мужем и отцом. Помню, как рисовали студенты свою семью, и по одному рисунку можно было сразу догадаться, что он нарисован дочерью военного. Все домочадцы были нарисованы стоящими в линию, с вытянутыми по швам рукам (стойка «смирно»), глава семьи – во главе шеренги, пусть и не в военной форме. «Отец военный, наверное?» — спрашиваю, и студент с удивлением говорит: «Да… А как вы догадались?»… Я знаю женщину, которой страшно не нравится, когда ее называют «бабушкой», хотя у нее уже есть три внука… Наши идентичности – важные составляющие образа Я, это наши опоры. Поэтому речь идет не о том, чтобы от них отказываться или принижать их значимость. А, скорее, о том, чтобы не сращиваться с ними, чтобы можно было их перестраивать адекватно тем процессам, которые происходят во внешнем мире. В гештальт-терапии этот процесс называют «творческим приспособлением». И это значит — не сращиваться до конца, изменять внешнюю идентичность, опираясь на ощущение собственного «Я», или принимать нежеланную утрату некоторых составляющих «Я»… Невозможно внятно ответить на вопрос «кто Я». Можно только ощутить…
2 года назад