Ковыршина Ольга

Артем опять куда-то запропастился, и именно тогда, когда он так нужен. Маша посмотрела на часы, вздохнула и взяла лопату. Стояла невыносимая жара, пот заливал лицо, Маша вскапывала уже третью грядку, а Артема все не было. Они договорились, что, Маша поедет в деревню в дом родителей с самого утра, а Артем приедет, как только закончит дела в автосервисе. Маша плохо разбиралась в машинах, но даже она знала, что поменять масло не так уж и долго, тем более, что Артем записался в сервис заранее. Она отложила лопату и взяла телефон. Артем не звонил и не писал, и сняв перчатку, она сама набрала его номер...

Десятого мая две тысячи двадцать четвертого года. Я, Королев Семён Сергеевич, двадцать третьего марта одна тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения, проживающий в поселке городского типа Иватькино, по улице Березовая линия дом 78, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение... Нотариус замолчал и сделал глоток воды из стакана, стоящего на столе. Собравшиеся в комнате притихли и ждали продолжения. Иван посмотрел туда, где сидела его почти бывшая жена и хмыкнул. Она сидела в самом конце зала, опустив глаза и ни на кого не смотрела...

- Ты не можешь так со мной поступить, - Ника сидела на диване, обхватив подушку руками, как бы защищаясь от тех слов, что бросал ей муж. - Могу, Ник. Я старался, но больше не могу, я устал. Я не хочу больше так жить, я устал от тебя. У меня есть другая женщина, Ник, я ухожу. - Ты врешь, я тебе не верю! Этого не может быть, - Ника закрыла уши руками и уткнулась в подушку. Потом вскочила с кровати и схватила вазу, стоявшую у прикроватного столика. Осколки толстого стекла разлетелись по комнате. - Ты долбанная истеричка! Я ухожу...

Настя не сразу поняла, что ее Костя-маменькин сынок. Ну как такой мужчина мог не иметь собственного мнения, у нее в голове не укладывалось. Красавец брюнет, своя собственная фирма, занимающаяся организацией частной охраны всяким там толстосумам. Он был под два метра ростом, накачанный, с мужественным лицом, как будто отлитым из гипса. Чего стояли только его руки, он с лёгкостью мог носить ее на руках сутками. Она чувствовала себя дюймовочкой, лёгкой, невесомой феей в его объятьях. А когда она это поняла, то было уже поздно...

- Какие к черту дети, какие дети!? Вы что, с ума что ли здесь посходили?! Вы где купили свой диплом? Молодой юрист, то краснея, то бледнея, пытался утихомирить разбушевавшуюся посетительницу. - Такова воля вашего мужа, ныне покойного, Ольга Александровна. - Ты больной! У нас нет детей! - женщина отшвырнула кресло и стала надвигаться на молодого человека с желанием придушить этого щенка, который нес какую-то чушь про несуществующих детей. - Держите себя в руках, - Ольга Александровна, - я всего лишь передаю волю вашего мужа...

Сколько Алена себя помнила, она всегда купалась в любви и заботе своих родителей. Они не жалели сил и средств, чтобы их единственная дочь ни в чем не нуждалась. Она ходила в самую престижную школу, посещала самые модные кружки, носила дорогие шмотки, у нее были самые лучшие репетиторы. Будучи в старших классах Алена уже четко осознавала свой статус, она была, как говорили их учителя, из золотой молодежи. У них были крутые телефоны последней модели, на их карманные деньги учителя могли безбедно жить...

- Мама, мамочка, ма-моч-кааа!!! Надрывный детский голосок отражался от голых стен, и будто бы только для того, чтобы сгустить и без того черные краски, отталкивался от них, оглушая эхом: Ааааааааа Детский крик то прерывался рыданиями, то врезался в воздух на самых высоких нотах: Ма-моч-каааа Девочка споткнулась и с разбегу, зацепившись о ступеньку, лицом упала на каменные плиты. - Мама… Малышка закрыла уши руками, только бы не слышать приближавшиеся шаги в тяжелых сапогах и хриплого дыхания за спиной. Кто-то схватил девочку за длинные спутанные волосы и с силой рванул на себя. Кожу обожгло горячее...

- Баю-баюшки-баю, колыбельную тебе, малыш, пою, - напевала я вполголоса, слегка склонив голову над белоснежным свертком. Ты казалась мне такой маленькой, уместившись почти на одной моей руке, второй я спокойно могла поправлять рюши по краям одеяльца или в сотый раз расправлять бант розовой ленты. Моя малышка...Но ты была одновременно огромной, так как за какой-то миг смогла вытеснить из моей жизни почти все, что когда-то казалось незаменимым. Тебе удалось то, о чем мечтают все рекламщики, политики и религиозные лидеры, - овладеть сознанием настолько, что я готова была отдать все, что у меня было, и еще занять у соседки...

-Горько, горько! Раз... Два...Три ... Четыре. Олеся была самой счастливой женщиной на свете! Сияющая, нежная, романтичная, она была заполнена звенящей женской энергией. На ней было лёгкое, развивающееся на ветру платье, она специально отказалась от этих тяжёлых, расшитых стразами или жемчугом балахонов, отказалась от громоздкой прически и фаты, поэтому ее длинные волнистые волосы, как будто небрежно собранные красивой заколкой подчеркивали тонкую шею и оголённые плечи, лёгкий, ненавязчивый макияж лишь подчеркивал ее естественную красоту...

Купить билет оказалось делом пяти минут, восемь часов  на жестком сиденье дряхлого автобуса, который  давно надо было отправить на пенсию, шумиха и толкучка на автовокзале, соответствующая статусу столицы ее родины. И вот она в городе, о котором мечтала с детства, тут ее прошлое и, на что она очень надеялась, будущее. Так: Хворостиновская, д.12, кв.6 Это был совсем другой конец города, и Лия, забравшись в подошедший автобус, стала лихорадочно собирать по осколкам мысли, враз разлетевшиеся во все стороны. У нее есть адрес, сейчас она найдет этот чертов дом, постучится в квартиру, и.… А что потом,...

Когти, впившиеся в правое плечо, причиняли боль, но она почти не осознавала этого. К этой боли, за два месяца она уже давно привыкла, к чему она не могла привыкнуть, так это к тому, что в последнее время к ней примешивалось и некое удовольствие. Резкие, дикие толчки приводили ее в исступление, она корчилась то ли от унижения, когда его рука, больше похожая на огромную лапу неизвестного ей животного, сдавливая ее тонкую шею, заставляла просить о пощаде, то ли от наслаждения, которое он ей дарил. Она все еще каждый раз боялась его появления, каждый раз пыталась убежать, освободится из его цепких...

Сон. -Ну же, иди сюда, иди… Мужчина смачно сплюнул, и почесал пузо, выпирающее из под когда-то белой майки. Глаза его были налиты кровью, волосы, немытые месяца два, торчали в стороны, ширинку распирало от неудовлетворённого желания… Девочка, на вид которой было лет девять-десять, забившись в угол, смотрела на мужчину расширившимися от ужаса глазами. Худенькое тельце, сплошь покрытое синяками, вжалось в холодную стену, желая слиться с ней воедино… -Ну же, детка, дядя тебя не обидит… Мужчина медленно приближался, на ходу расстегивая брюки. Девочка вздрогнула, взгляд лихорадочно заметался по комнате, явно кого-то ища...