Ростовцева Ирина

«Лучший твой подарочек – это я!» – навязчиво звенело в голове, и Катя никак не могла завязать бант красиво. Он то слишком низко свисал унылыми ушами, то топорщился короткими неприглядными завязками. Зато бельё сидело идеально и стоило каждого потраченного на него рубля. А рублей в его цене было столько, что хватило бы доделать ремонт на кухне её ипотечной квартиры. «Квартира никуда не убежит, а Дениса надо порадовать – он в сейчас так много работает. Такими темпами он скоро совсем выдохнется и в праздник уснет под ёлкой. Вот и весь наш первый совместный Новый Год», – рассуждала Катя в примерочной, и сейчас, в тихой пустой квартире Дениса, убеждалась, что права...

В городской легенде правды нет. Есть только пыль и страх. Она солжёт и сбежит в темень ночи. Её шёпот ползёт по улицам, приникает в дом, ищет тебя, спящего, под одеялом. Она не уйдёт, пока не расскажет. Бойся её и слушай Легенду о слепом солдате. Всю Великую войну госпиталь на окраине города Б. стоял переполненный. Кровь пропитала его деревянный пол и витала в воздухе горьким полынным запахом. Раненные со всех фронтов прибывали каждый день и наполняли своими несчастьями и болью крепкие высокие стены старого особняка. Незамеченным среди прочих осколков и выломков войны долго оставался старый солдат на скрипучей койке у окна...

В городской легенде правды нет. Есть только пыль и страх. Она солжёт и сбежит в темень ночи. Её шёпот ползёт по улицам, приникает в дом, ищет тебя, спящего, под одеялом. Она не уйдёт, пока не расскажет. Бойся её и слушай Легенду о подземном тоннеле. Мало кто из жителей знает, что глубоко под тихими улицами города Б. пролегает подземный тоннель. Его место неизвестно точно – возможно он под железнодорожным переездом, а возможно под городским садом. Его никто не ищет специально, он сам находит людей и открывает перед ними свой каменный вход. Тех, кто осмелится войти и зажечь факел у входа, он встретит тишиной и холодом...

Старые легенды всё врут. Не врет из них только одна – самая старая. Но и она не помнит всей правды. Старые легенды сами забыли, что хотели сказать и о ком. Их память заблудилась и уснула на пушистом мхе. Слушай старую легенду – засыпай и мечтай. Не смотри, куда она ведет – качайся в её снах. Пой её песню – закрывай глаза крепче. Соври мне, старая легенда, я хочу услышать сказку. Лидушкина гора Впрочем, это не гора совсем – так, увал небольшой. Как и сама Лидушка была девушка тихая, неброская. Мимо пройдешь – не заметишь, не поздороваешься. Несмотря на это, счастья Лида хотела большого. Громкого и яркого...

Старые легенды всё врут. Не врет из них только одна – самая старая. Но и она не помнит всей правды. Старые легенды сами забыли, что хотели сказать и о ком. Их память заблудилась и уснула на пушистом мхе. Слушай старую легенду – засыпай и мечтай. Не смотри, куда она ведет – качайся в её снах. Пой её песню – закрывай глаза крепче. Соври мне, старая легенда, я хочу услышать сказку. Непокорённый перевал. Часы показывали без пяти два, когда раздался звонок. Ночью, в палатке на склоне горы? Сотовой связи не было уже два дня пути, и поэтому Степан решил, что ему приснилось и, поправив спальник, закрыл глаза...

Лера шумно выдохнула и медленно спустилась с крыльца ломбарда. До закрытия банка оставалось полтора часа, нужно было спешить, но она еле передвигала слабые, непослушные ноги к остановке. Игорь позвонил, когда она уже втискивалась в переполненный трамвай. Голос, как всегда, звучал громко и уверенно: – Ты как себя чувствуешь? Зря ты сразу после похорон на работу вышла. Жаль, конечно, что я с твоей бабушкой так и не познакомился, но ты держись там. Ты не дома что ли? – Я после работы в магазин решила съездить. К лету что-нибудь присмотреть, отвлечься, – Лера старалась говорить спокойно. – Покажешь потом, что купила...

Вася внимательно перепроверил – ошибки не было. Неизвестный счастливый обладатель выигрыша был он. Он, Вася Пупкин – невыразительный мужчина средних лет в мятом костюме с недавно подклеенной подошвой ботинок. С женой Лидой, полноватой рыхлой женщиной, в молодости красивой, но уже изрядно уставшей от жизни и совершенно ей не радой. С Митькой, сыном подростком – высоким, худым, нескладным, отдалившемся от родителей, с неясными планами на будущее и плохими оценками. Но всё устраивало Васю в его судьбе. На праздники жена наряжалась в блестящие люрексом кофточки и становилась похожая на молодую звонкую Лиду...

Пыльный город N не отпускал меня – дела не заканчивались, дни тянулись долго и однообразно. В один из таких тягучих, разбавленных мелким дождем дней я гуляла по главной улице города N, грея руки в карманах и разглядывая витрины. «Музей разбитых сердец» – скромно приглашала мокрая вывеска на фасаде шершавого от выветренного кирпича особняка. «Странное место. Неужели кто-то захочет его посетить?» – подумала я и немедленно вошла. Меня встретил сквозняк и тишина. – Вы у нас впервые? – из гардероба вышла высокая пожилая женщина в узкой юбке и блузе с пышным бантом. – Рекомендую начать с нашей новой экспозиции...

Я никогда не знала её имени. И не помню её одежду. Я не разглядывала её. Я её боялась. Что могла сделать мне, беззаботному ребёнку, сидящая в зеркале старуха? Она сарая. И слабая. А я поела и сейчас на пойду на речку купаться. Но когда я вечером приходила домой, она всегда была там. Поджидала в зеркале, глядела на меня в пол-оборота маленькими глазками и молчала.Хоть бы закричала или попыталась дотянуться до меня. Нет. Она просто смотрела не мигая, и я не знала, куда спрятаться от её взгляда. Лето в деревне у бабушки всегда пробегало слишком быстро. И, если бы не комод с жуткой старухой, живущей в его зеркале, совсем весело...

Этой ночью все бездомные собаки покинули город. Не сговариваясь, они ушли дворами и тёмными закоулками. На люках остались нетронутые миски с объедками и засохшей кашей. Город не заметил их ухода. Ни утром, ни даже через три дня. А те, кто заметил, выдохнули с облегченьем. Но своими наблюдениями поделиться не спешили, дабы не прослыть живодёрами. Предчувствие беды гнало собак из города прочь. Однако, до соседнего они не добрались – померзли в проталинах на болотах. И, пока последние из выживших прижимали носы к обледенелой шерсти на боках, над городом нервно занимался рассвет. Я жила на окраине города N и, в отличии от остальных, сразу заметила исчезновение собак...

В этом году за ёлкой Варя отправилась одна. Мужа на работе задерживал традиционный предновогодний завал, а дети еще не оправились после ангины и остались дома в колючих одеялах под присмотром толстого, слегка ленивого, кота. «Ничего, тут недалеко, – Варя едва не поскользнулась в сумерках на скользкой дорожке.– донесу как-нибудь.» – Тётя, достань варежку,– услышала она за спиной и обернулась. Посреди тропинки стояла девочка в светло-розовой курточке с белым меховым капюшоном и красными от мороза щеками. – Родители достанут, – Варя торопилась и не собиралась геройствовать. – Тётя, ну достань. У меня ручки замёрзли,– девочка протянула скрюченные холодом пальчики и Варя сдалась...

Лучик потянул лапки и открыл глаза. Он не собирался просыпаться так рано, но, судя по звукам, происходящее в квартире требовало его немедленного участия.  Он спрыгнул с лежанки и, не заглядывая в миски с едой, побежал на шум. Всю прихожую занял Папа, гордо постукивающий об пол пушистым и сильно пахнущим деревом. Мама гладила зелёные ветки и улыбалась. Маленькая хозяйка – девочка-Полечка – одернула любимую пижамку с единорогами и продолжила восторженное пение: – Ёлку, папа ёлку принес. Значит, это дерево зовут ёлкой. Лучик знал его запах, теперь выучил и название. Сделать это в их первую встречу он не смог – был слишком занят...