Литературная фея

Лорейн раздражённо заплела свои пышные рыжие волосы в косу. Отражение в зеркале немым укором смотрело в душу, напоминая, что пришло время искать себе преемницу, иначе скоро от красивого лица останется лишь воспоминание. Лорейн взяла мазь, и глубоко вздохнув, нанесла целебный состав на свой первый в жизни ожог. Он протянулся неровной дорожкой от скулы до губ, принося боль и разочарование. И ведь отвлеклась всего-то на секунду на того мужчину из толпы зевак. Он отличался от всех своей гордой статью и… взглядом...

В обычной обстановке на человека воздействуют широкие потоки внешних раздражителей, как правило, сознанием не воспринимаемых, настолько они привычны. В изоляции же — большей или меньшей — потоки эти преращаются либо затормаживаются, и наступает очередь воображения. Писатели и художники работают по большей части в одиночестве и тишине, и творческие озарения нередко бывают связаны с этим. Идея, правильно подобранный настрой с помощью музыки, и тишина — вот три компонента, моего вдохновения. Это похоже на настройку определённой волны в радио, только на потоке можно видеть еще и картинки...

— Вот это да-а-а, — восхищенно замер Рихард, разглядывая белоснежную комнату. — Представь, пять минут назад здесь везде лежал слой пыли, — я аккуратно села на диван, неуверенно проведя по нему рукой. Вдруг он мне лишь мерещится и на самом деле я сижу на том облезлом. — Ты видела как замок изменяется? — оглядывая цветы, задумчиво спросил брат. — Видела, только он со мной не хочет говорить, и вообще еще тот лентяй. — Значит, еще не до конца проснулся управляющий дух, я читал, что он должен находиться в артефакте, похожем на сердце, где-то в центре замка...

С утра мама с братом были раздражающе-нервозными: еле вытерпели пока закончится завтрак, с трудом дождались меня с сумками, потом ещё и отругали за неповоротливость, когда я споткнулась и свалилась им под ноги. Ну ещё бы, они-то сладко спали, пока я приводила план мести в действие. Отец тоже был какой-то рассеянный: лишь с третьего раза отвлёкся от брата с картой и понял, что я хочу, чтобы он с Эриком слетал сегодня на охоту. В общем, день не задался с утра. — И, не скидывай "случайно" сестру, — многозначительно напутствовала мама брата, когда мы наконец-то вышли из дома в сад...

Я провалялась в кровати почти до самого вечера. Сначала плакала, потом заедала стресс конфетами и свыкалась с мыслью, что я теперь чудо в перьях. Когда пришла горничная, чтобы позвать на ужин, я уже почти успокоилась, наелась и перестала вспоминать сегодняшний день в попытке понять, что я опять сделала не так. Идти не хотелось. Особенно из-за того, что придётся смотреть в глаза отцу и делать вид,  что всё хорошо. Но отговорится было нечем, и мать передала, что особенно настаивает на моём присутствии...