ТЕПЛО В ДОМ

покойный Михаил Афанасьевич. Небо, затянутое суконными тучами, обещало скорые метели, но в одном отдельно взятом доме намечался решительный триумф человеческого гения над законами природы. Дом из крепкого бруса, благоразумно обложенный добротным кирпичом, являл собой крепость. Однако истинная драма разворачивалась в пристройке. О, эта пристройка! Возведенная из пятидесятой доски, тщательно укутанная в дранку с глиной — чистейший девятнадцатый век, трогательный оплот ушедшего быта. Между этой патриархальной стариной и каменной броней кирпича зиял пустотой коварный зазор. Среднестатистические десять...

Оно выдалось серым, стылым, из тех осенних дней, когда земля кажется притихшей и сиротливой. С низкого, налившегося свинцом неба уныло и безостановочно накрапывала мелкая, как пыль, изморозь. Она оседала серебряными каплями на пожухлой траве, на поржавевших листах железа у забора и на бревнах старого дома в Грибановке. Дом этот, несмотря на свои почтенные года, был удивительно крепок. В его толстых стенах чувствовалась давняя, добротная плотницкая душа — из тех, что строятся не на годы, а на поколения. Времена изменили его облик: теперь старик стоял обернутый в свежие, пахнущие смолой и древесной стружкой плиты ОСБ...