Говорят обо всём

Ефим Владимиров Девушка в изрядно поношенном платье и старых, советских времён резиновых сапогах, стояла на углу улицы с корзинкой подснежников лежащей на сгибе левой руки. Она не предлагала свой товар прохожим, а просто сжимала правой рукой скромный букет из пяти крепких стеблей с еле раскрывшимися белоснежными бутонами. Прохожие быстро огибали её, мало обращая внимания на эту очередную жертву обстоятельств; что делать, не все смогли влиться в стройные ряды колонн демократично шагающих к капиталистическим идеалам...

Ефим Владимиров Вот, ты хоть краем уха да слышал о разных чудесах в специальных отделах бывшего КГБ. Это сейчас никого не удивить экстрасенсами и потомственными колдунами, в каждой газетёнке объявления с заманчивыми предложениями к гражданам, желающим ауру почистить, а раньше всё было под грифом «совершенно секретно». Откуда знаю? Так, я сам по всему ранее необъятному СССР их разыскивал и в один тихий подмосковный городок привозил. Мне за каждого паранорма (так их в наше время называли) премию давали, аж, тысячу рублей...

Ефим Владимиров - Ваше Величество, тута профессор пришёл, говорит, что новое лекарство придумал. Впускать, али гнать? - Ну, пусть потреплется, может, чего-то и заработаем в казну мою, то есть моим боярам-детишкам на молочишко. В кабинет для секретных аудиенций торопливо просеменил аккуратно одетый старичок. - Ваше, - начал он низко кланяясь. - Моё, моё, - оборвал его вступление самодержец, - ты время-то не тяни, сразу к делу приступай: от чего микстура твоя помогает, не дорога ли в изготовлении,...

Ефим Владимиров Змей с отвращением глотал приторно-сладкие абрикосы, обильно обсыпавшие бархатную зелень травы под деревом. «Как мне всё это надоело, - думал он, - сейчас заем эту дрянь вишнями, затем неделю буду лежать на солнце, переваривая, и мучиться от каждой выходящей из меня косточки. Конечно, самое лучшее питаться виноградом, но до него нужно ползти почти полдня и ещё, не дай Бог, меня увидит эта парочка двуногих. - Змей в непритворном страхе вздрогнул всем телом. - Еве нравится...

Ефим Владимиров Икона висела в этом старом деревенском доме уже лет сто. Привёз её с собой в Сибирь ещё зачинатель рода Пряжкиных донской казак Егор, Матрёнин прадед. В злом восемьдесят шестом, когда очередной ломатель свободу объявил на Руси, народ шептаться начал: «Не к добру это». И Алексашку-Освободителя вспомнили, как его за доброе дело-то и убили. Матрёна с соседками языком не очень, всё больше помолиться во здравие сыночка Кирилла, алкаша сорокалетнего, и жены его Варвары, ленивой до внучат, близнецов Сашки и Машки...