Мистика, Фентези БЕСПЛАТНО

Лунный свет, льющийся с неба, едва освещал петлявшую дорогу. Однако лошадь, уверенно различавшая путь, мчалась во весь опор, унося влюблённых прочь от охваченного яростью Валофара, уже снарядившего за ними погоню. Уходивших по лесной дороге беглецов погоня настигла ближе к рассвету. Конь, несущий двух человек, уставал. Позади послышался нарастающий топот. Остап беспокойно обернулся и за дальним поворотом увидел несколько всадников. Погоняя упрямящегося коня, охотник пересёк опушку, столбом поднимая за собой дорожную пыль...

Уходя от погони, Остап и его спутники взобрались на вершину холма и замерли. Они оказались между «молотом и наковальней». Позади ревущая свора людоедов, а впереди кровавое месиво из рубящих друг друга «нелюдей», от которых так усердно оберегали их предки. Чёрная лавина с красными змеями на стягах безжалостно давила противника, неудержимым гнётом вытесняя их и подминая под себя. Стуку взволнованного сердца над полем битвы вторил нагнетающий тревогу грохот боевых барабанов. — Господь милосердный! — взмолился Фома...

Толпа крестьян с кукарекающими птицами, обозами зерна и тюками домашней утвари толпилась у ворот замка. Несколько стражников торопливо осматривали их скарб и впускали во внутренний двор. В тронном зале скрипнула дверь. По каменному полу, шелестя случайно залетевшей листвой, поползли сквозняки. Отражаясь от арочных сводов, раздался гулкий топот солдатских сапог. — Господин! Крестьяне покидают деревни и прибывают в замок, — раздался голос молодого гонца. — Авангард врага грабит ваши владения. Поглаживая тронутую сединой бороду, король покачал головой и нервно надавил пальцами на веки...

Выждав время, Остап выдохнул и двинулся к воротам. Прижавшись спиной к забору, он заглянул во двор. В деревне всё ещё продолжалось кровавое пиршество людоедов, рвущих на куски мёртвые тела. Неподалёку от ворот спиной к лесу сидел дикарь и жадно копался во внутренностях местного кузнеца. Стиснув зубы, Остап в два прыжка оказался рядом с людоедом и, схватив его за волосы, несколько раз саданул его ножом. Дикарь завизжал как палёная крыса. Услышав вопль соплеменника, твари со всех концов деревни бросились к Остапу...

Поднявшись с колен, охотник отряхнулся и угрюмо двинулся вслед за Ангелом смерти. «Как же быстро темнеет», — подумал Остап, глядя на меркнущий небосвод. Становилось холоднее, и охотник поёжился, потирая плечи. По обеим сторонам дороги торчали кривые тонкие деревца. В них не было ничего примечательного, кроме того, что они крепли и бурно росли прямо на глазах Остапа. Спустя уже несколько минут из хилых саженцев выросли могучие раскидистые дубы и также быстро превратились в сухие безжизненные коряги...

Путь был неблизкий. Шли молча, лишь только Фома, неуклюже спотыкаясь о коряги, изредка на них чертыхался. Когда вдали замаячила опушка со знакомым частоколом, шедший впереди Остап остановился и поднял руку. Степаныч и Фома замерли. Со стороны деревни не доносилось привычных звуков, не были слышны ни удары молота из кузни, ни криков местных баб, ни домашней живности. Однако нельзя было сказать, что тишина была глухой. Из-за высокого частокола доносилось шарканье и урчание. — Я схожу, разведаю, — тихо сказал Остап...

Утреннее солнце, отыскав брешь в кроне векового дуба, украдкой коснулось лица спящего под ним мужчины. Недовольно приоткрыв глаза, Остап поёжился от холода и с хрустом расправил затёкшую спину. Рядом сопел худощавый старик, с головой зарывшись в потёртую волчью шкуру. Неподалёку раздавалось мерзкое карканье растревоженных ворон. Мужчина, разминая шею, взглянул на спящего старика, затем перевёл взгляд на остывающие угли костра. Огонь, оберегавший дозор от хищников всю минувшую ночь, безнадёжно зачах...