Записки отставного майора.

Забавная и весьма жизненная история про пуговицу,( неожиданно напечатанная на странице группы "Пряжки и пуговицы") написанная Надеждой Александровной Тэффи, писательницей-фельетонисткой, жившей в начале ХХ века. Почему то сталкиваюсь с таким чуть ли не ежедневно... Видимо такова природа . ))). Когда поезд тронулся, Катя сняла шляпку, оправила шарфик и вдруг воскликнула: — Ай, какая досада! Посмотри! Купила такие чудные дорожные перчатки, только что надела, и вот уж пуговицы нет! Трубников, Катин муж, покачал головой сокрушенно, и так как был женат на Кате всего два с половиною месяца, то и не ответил ей на это: — Сама, милая моя, виновата. Нужно прикреплять новые пуговицы. Или: — У тебя, мать моя, вечные истории. Все не как у людей! Или: — Нужно, матушка, под ноги смотреть, а не зевать по сторонам, — вот и будешь замечать, когда с тебя пуговицы валятся. Или что-нибудь другое, глубокое и мудрое, что говорят вдумчивые мужья, когда с их женами приключается неприятность. Трубников только поцеловал ей руку, как раз там, где не хватало пуговицы у перчатки, и сказал весело: — А вот я и починил! Но его веселость Кате что-то не понравилась. — Очень глупо. Конечно, вам все равно, если ваша жена будет одета, как кухарка! — Голубчик, что ты говоришь! При чем тут кухарка?! Да ты поверни руку. Смотри, — совсем даже и не заметно, что пуговица оторвана. — Вам не заметно, а другим заметно. Именно по мелким деталям и отличают элегантную женщину от обыкновенных. — Ну, раз это так важно, надень какие-нибудь другие перчатки. — Благодарю за совет, — иронически прищурилась Катя. — Я купила специально для этого путешествия дорожные перчатки, а поеду «в каких-нибудь других». Вы очень находчивы. Трубников замолчал и запечалился. — Не надо было жениться на умной женщине, — думал он. — С существом обыденным живо можно сговориться и убедить, а у Катерины такой ясный способ мышления, и такая железная логика, что я вечно буду раздавлен ею! Катя достала книгу, но видно было, что она не читает ее, а только смотрит на строчки. — И о чем она думает? — мучился Трубников. — Верно, догадалась, что я — дурак, и жалеет о своей загубленной жизни. — Жаль, — вдруг сказала Катя. — Очень жаль! — Ч-чего тебе жаль, голубка? — весь затрепетал Трубников. — Жаль, что мы не заедем в Вену. В Вене я скорее могла бы подобрать подходящую пуговицу, потому что продавщица говорила, что эти перчатки венские. И, действительно, я не понимаю, почему мы должны были непременно ехать через Берлин, а не через Вену? Ведь ехала же Оля Попова через Вену, а нас непременно несет через Берлин. Это все твое упорство. — Дорогая… Но ведь Оля Попова, насколько я понимаю, ехала в Италию, а мы — в Мюнхен. — Ничуть не в Италию! Это она сначала думала, что поедет в Италию, а потом поехала из Вены к бабушке в Киев. Берешься спорить, не зная фактов. Но довольно об этом. Придется искать пуговицу в Берлине. В другой раз, во всяком случае, не доверю никому постороннему составлять для меня маршрут… — Да ведь, если бы я знал… — начал Трубников и осекся. Он просто хотел сказать: «Я не знал, что ты потеряешь пуговицу», — но не посмел. А Катя посмотрела на него холодными глазами и сказала, поджимая губы: — Вот в том-то и дело, что вы ровно ничего ни о чем не знаете. — Кончено! — оборвалось что-то в душе у Трубникова. — Догадалась! Догадалась, что я — дурак. Господи, что-то будет, что-то будет! *  *  * На путешествие у Трубниковых времени было в обрез. Патрон, пославший молодого Трубникова по своему делу в Мюнхен, рассчитал верно и аккуратно и велел вернуться в срок и несколько раз повторил свой наказ, догадываясь, что молодой муж потащит с собой и Катю. Трубников хотя и понимал всю важность возложенного на него поручения, никак не мог ехать без Кати, которая еще ни разу за границей не была и так обрадовалась возможности поехать туда вместе. Два вечера составляли планы, куда пойти и что посмотреть. В Берлине, прежде всего, Аквариум, где ползает живой осьминог, потом зоологический сад, потом ресторан Кемпинского