Страшилки на ночь

Заколдованная подруга В русской школе, в которой я училась до восьмого класса, были две сестры-знаменитости. Их популярность тогда объяснялась тем, что они пять лет с отцом-инженером и мамой прожили в Алжире, понимали по-французски. Одежда их казалась нам необыкновенно красивой. Они сами были очень симпатичные. Старшая была нашей ровесницей. В восьмом классе я перевелась в узбекскую школу, в класс с математическим уклоном. Смотрю, Н. тоже перевелась. Мы, будучи не приняты местной «элитой», сблизились. Девочка она была очень одаренная, но кое-кому это не нравилось. Через год, устав от борьбы, она перевелась в другую школу, а я осталась, но связь мы поддерживали. В одиннадцатом классе она поехала на год в Америку, жила там в семье. В нашем маленьком городке об этом говорили, как о чуде. После школы она с легкостью поступила в вуз, там по какой-то программе поехала уже в Японию. Оттуда вернулась совсем другой, бросила учебу в столице, вернулась домой. Стала затворницей. Наше общение сошло на нет, пару раз я ее видела, вид неряшливый, грязь под нестрижеными ногтями, давно немытые волосы. Она взглянула на меня и равнодушно прошла мимо. Прошло несколько лет. Я вышла замуж и имела уже двух детей. Однажды, возвращаясь из областного центра, в маршрутке я опять ее увидела. Она была в старой грязной одежде, кое-как собранные волосы. Но в этот раз она меня узнала. Тепло поздоровалась, как когда-то десять лет назад, расспросила про общих подруг. И вдруг выдает: «Они мне обещали, что в 27 лет я буду свободна, недолго осталось». Я спросила, о ком она говорит. Она: «Те, которые со мной с неба разговаривают». После этих слов она снова ушла в себя и молчала всю дорогу. Ушла, не попрощавшись. Через год слышу, она замуж вышла за чудесного парня, идеального во всех отношениях. Он увез ее в Ташкент. Сейчас у них процветающая фирма, двое детей. Она стала прежней Н. Наша связь оборвалась, но я за нее рада. Только непонятно, что с ней творилось столько лет, и о ком она мне тогда говорила. Ясно одно — это случилось с ней в Японии и отпустило ее как раз в 27 лет. Она как будто очнулась. А может, это были инопланетяне?

Ведьма спасла История это произошла, как рассказывал мой отец, в 1944 году в Нальчике, в канун Рождества, когда я была еще совсем маленькой, годовалой Алочкой. Меня папа очень любил и называл не как все - Галочка, а ласково - Алочка. Тогда я очень серьезно заболела, и никто не верил, что можно было меня вылечить. К детям, рожденным во время войны, относились спокойно: выживет - так выживет, нет - так нет. Мой папа, Виктор Филиппович Ткаченко, - коммунист, ушел добровольцем в армию, был контужен на фронте и отослан обратно в родной Нальчик. Он был крепко сложен, невысокого роста, энтузиаст и непоседа. У него были большие серо-зеленые глаза и хитрая улыбка. В руках горели все дела, за которые он брался, будь то постройка дома или выкройка штанов. Все вокруг папу любили и уважали. Мужчин в городе было мало, а достойных - еще меньше. Вот отца и выбрали первым секретарем комсомольской организации города. Прошел год, как Нальчик, красивейший курортный город, жемчужина Кавказских гор, был оставлен фашистами: истерзанный, окровавленный, больной. Хороший начальник был нужен городу - так, как никогда. Повсюду был голод, бандитизм, воровство, болезни и суеверия. Чем тебе не фронт? Воюй, наводи порядок. И вот, в ночь перед Рождеством, Виктор обходил посты дежурных комсомольцев, расположенных в разных точках города. Закончив обход, он пришел на городскую площадь, где разноцветными огоньками светилась огромная елка, которую установили комсомольцы первый раз за время войны. Жители Нальчика тепло отнеслись к этой затее и за один день украсили ее так, что ветки прогнулись под самодельными игрушками и гирляндами. Кстати, гирлянды тогда никто не продавал, их делали сами: брали простые лампочки, красили их и соединяли в одну цепь проводами. Новогодняя красавица блистала необыкновенно! Здесь, неподалеку от центра, жили любимые тетушки Виктора. Он решил заскочить к ним ненадолго, поздравить с Рождеством, а потом уж - бегом до дома. Религиозные праздники были под запретом в Советской стране, но Виктор знал, насколько дорог этот день для тётушек, воспитанных еще в царской России, этот праздник был очень важен для православных людей, переживших ужасы оккупации и потерю близких в этой войне. Праздник Рождества – это была светлая надежда на возвращение сыновей. Увидев на пороге племянника, тётушки подбежали обнимать гостя. – Витя! Как здорово, что ты к нам заглянул! - целуя племянника, с восторгом проговорила худенькая тетя Маша. – Наш страж порядка ведьму за собой не привел? – заглядывая за спину Виктору, пошутила розовощекая тетка Валентина. – Ну, заходи-заходи… Не робей, накормим и отпустим. – Как там твоя дочурка, еще болеет? Я тут ей сбор освященный приготовила, не забудь потом захватить. Не упрямься, бери! Виктор очень ценил своих тётушек, их необыкновенное тёплое к нему отношение; общаться с ними ему в его опасной и нервной работе было одно удовольствие, сравнимо с отдыхом. Вообще, Рождество, как говорили тетушки, а особенно ночь перед Рождеством, окутано шлейфом загадок и тайн. Одна утверждала, что выходить на улицу в эту ночь опасно, лучше сидеть дома, так как можно встретить сатану или ведьму. Другая доказывала, что чудеса случаются только хорошие, так как по легенде Бог открыл двери во врата ада и выпустил оттуда всю нечисть, чтобы она могла отпраздновать Рождество. Поэтому «добро» и «зло» в эту ночь шутят вместе. Наш герой был атеистом и, как настоящий образованный коммунист, не верил во всю эту чепуху. – Да, какие там ведьмы! Людей надо бояться! Вот сколько хулиганов да пьяниц развелось! – снимая кобуру, сказал ведомый запахами готовых пирогов коммунист. – Ну, чем тут у вас так вкусно пахнет? Погревшись немного и перекусив пирогами с картошкой и капустой, Виктор стал прощаться с дорогими ему сердцу тетушками. – Счастья вам, здоровья, терпения в Новом году, а главное, победы! – Все к тому идет, Витюш, только в это и верим! Спасибо, вам, комсомольцам за сказочную елку. Все наши соседи поверили в чудо, духом воспаряли! – поблагодарила тетя Маша. – Так, ты мой сбор для Галочки не забыл? – засуетилась ее сестра. – Ну все, беги! То