SAMUS

Тот ноябрьский вечер начался совершенно обычно, как и сотни других вечеров за двенадцать лет нашей с Сашей совместной жизни. За окном хлестал холодный, пронизывающий дождь, ветер то и дело с силой швырял мокрые желтые листья в стекло нашей кухни на пятом этаже. Я стояла у плиты, помешивая шкварчащую на сковородке картошку с грибами, и краем глаза наблюдала за нашей девятилетней дочкой Алинкой. Она сидела за кухонным столом, обхватив голову руками, и с тихим отчаянием смотрела в учебник математики...

Обычный вторник, один из тех прозрачных октябрьских дней, когда солнце еще робко греет, но в воздухе уже отчетливо пахнет прелой листвой, сыростью и близкими холодами. Я сидела на прогретой деревянной скамейке в нашем уютном дворе, обхватив замерзшими пальцами картонный стаканчик с остывающим латте, и лениво наблюдала, как мой пятилетний Илюшка увлеченно строит в песочнице какую-то немыслимую крепость из влажного песка и каштанов. Рядом суетились другие мамочки: кто-то ритмично качал укутанных малышей...

Я до сих пор в мельчайших подробностях помню запах того пятничного вечера. В нашей небольшой, но до одури уютной трехкомнатной квартире пахло свежей выпечкой — я только-только достала из духовки яблочный пирог с корицей, любимый пирог моего мужа Максима. Пахло свежевыглаженным бельем, которое я аккуратно складывала стопочками на диване, и еще чем-то неуловимым. Наверное, так пахнет рутина, которая кажется тебе незыблемым фундаментом семейного счастья. Знаете, это то самое чувство абсолютной безопасности,...

Моя лучшая подруга пришла в гости и стала жаловаться на своего мужа, а мой вдруг начал защищать её с такой страстью, что я испугалась. Знаете, бывают такие обычные вечера, которые начинаются совершенно банально, пахнут жареной картошкой с укропом и заваренным чаем с чабрецом, а заканчиваются так, словно из-под ног выбили табуретку. В тот четверг за окном противно моросил мелкий осенний дождь, я стояла у плиты, помешивая ужин, и слушала, как в детской наш десятилетний сын Тёма эмоционально сражается в какую-то компьютерную игру...

Знаете, говорят, что жизнь рушится с каким-то оглушительным треском. Как в кино: бьется посуда, кричат люди, на улице обязательно начинается проливной дождь, а камера берет крупный план лица, искаженного от боли. В моей жизни все рухнуло в абсолютной, звенящей тишине солнечного субботнего утра, под мерное гудение стиральной машины и веселый смех нашей восьмилетней дочери Полины, которая смотрела мультики в соседней комнате. Никаких спецэффектов. Просто один лист бумаги формата А4, который перечеркнул...