Крам Пакакатнаш

Продолжение. Я лежал в перегретой комнате, одолеваемый помыслом блуда. Страсть поутихла, но образ девушки в толстовке наркотически действовал на мозг. Он буквально требовал вернуться обратно к ней и насладиться плодами райского сада. Немного подумав, я все же решил снова подняться в храм и просто поболтать о чем-нибудь с ровесницей. – Алена, простите, а Вы еще не спите? А то меня совсем бессонница одолела. Кушетка стояла аккуратно заправленной, словно на ней никого и не было. Я на пару минут остолбенел, но не от того, что девушка за пять минут куда-то пропала (в конце концов это можно было объяснить...

Сорокоуст в жизни начинающего священника – это своего рода проверка на прочность. В течение первых сорока дней после посвящения в христианского тайносовершителя поп обязан каждодневно служить литургию. И не только литургию, но и все службы суточного круга. А также по мере надобности всевозможные требы. В общем, говоря светским языком, священник должен пройти практику или, еще прозаичнее – отмотать испытательный срок. Самое неприятное в этой истории – место, где священник все это покорно должен выполнять: Кафедральный собор, или, на межпоповском, епархиальная кузница кадров. Именно здесь под надзором опытной братии новоиспеченный служитель алтаря познает все прелести богослужебной дотошности...

Два года после перенесенного менингита были временем реабилитации. Одной из рекомендаций врачей была уменьшение нагрузок на головной мозг. В частности из двух школ можно было посещать только одну. Я хотел ходить в музыкальную школу. Но, как мне объяснили мама и классная руководительница: основная школа главнее.  Раз в три месяца мама водила меня в больницу на обследование. По дороге мы всегда заходили в детский мир. Мама запасалась там всяческой текстильной мелочёвкой, типа трусов и носков.  Однажды в отделе игрушек я увидел подвешенного за полку Гуфи. Он был фантастически похож на оригинального героя из мультфильма «Гуфи-звезда»...

— На колени встал и попросил у меня прощения. – Леденящим спокойствием был наполнен мамин голос. — Мама, прости. Я больше так не буду. — Я что тебе сказала? Встать на колени. – Мама поднялась с кресла, подошла ко мне, отвесила подзатыльника. – Повторяю для непонятливых: встал на колени! Мама плюхнулась обратно в кресло. Я встал на колени и сквозь рыдание стал просить прощения и клясться, что подобное никогда больше не совершу. — Лёшка на тебя плохо влияет. После общения с ним тебя будто подменяют. Рядом с ним ты из хорошего, послушного мальчика превращаешься в невыносимого хулигана. Сколько раз говорено: не ходить на Усолку...

(Продолжение) Разговор с Ниной долго не выходил из головы Марины. В голосе подруги звучала подозрительная нотка радости относительно всей этой ситуации с Антоном. Женщину одолевало предположение, от которого она старательно пыталась отделаться, – не хотелось потерять еще и лучшую подругу. Но навязчивые мысли все сильнее давили на нее и толкали на немедленное выяснение данного вопроса. Ближе к вечеру, когда Антон был дома, Марина дерзновенно позвонила в дверь его комнаты. После нескольких ее настойчивых нажатий на кнопку звонка Антон открыл дверь и спросил: – Чего хотела? – Антон, кто она? С кем ты? – переминаясь с ноги на ногу, спросила Марина...

Всем тем, кто когда-либо жил, или гостил в общежитии, или, как я приходил туда к приятелю помыться под горячим душем, так как в той опочивальне, где мне пришлось кое-какое время обитать, был только холодный душ, посвящается. В этой жуткой мистической истории всё правда. Вымысел – только в финале. *** С Никоновым мы договорились встретиться в одном из уличных кафе. Знал я его весьма поверхностно, слышал только, что он первоклассный психиатр, человек, с головой погруженный в любимое дело. Когда-то, в годы неофитства, я пренебрежительно думал о врачах-психиатрах: мол, болезни их пациентов можно излечить только молитвой и постом, и для этого достаточно обратиться к священнику...

Правдивая история с выдуманным финалом. Эту историю мне рассказал один знакомый, не слишком близкий, но и не сказать, что совсем уж далекий – просто хороший приятель. Мы с ним встретились по одному совместному делу, которое не терпело отлагательств. Я пришел к нему в кабинет. Он был следователем. По особым делам – смертоубийственным. Разговор должен был состояться не очень продолжительный, но все же требующий определенного времени. Кабинет приятеля был наполнен всяческими документами. Мой взгляд упал на небольшую стопку дел, лежавшую на углу рабочего стола. Впрочем, она бы меня и не заинтересовала, если бы не торчавший из ее середины уголок папки...

— Вашего сына надо срочно показать психиатру, он рисует исключительно коричневыми красками! –протараторила воспитательница, потом приблизилась своим рябым лицом к маминому, гладкому, белоснежному, и добавила полушепотом: — Это ненормально. Зря старалась. Я расслышал ее нелицеприятную реплику о моей маленькой персоне и расплакался. — Вот видите! Я же говорю – это ненормально. – Воспитательница оглядела нас с ног до головы и походкой озадаченного суслика удалилась в игральную комнату. Мама окаменела. Она не знала, что ответить человеку с высшим педагогическим образованием и тридцатилетним стажем работы...

Мальчик и девочка. Мы семьёй жили в частном доме в одном из микрорайонов города. В доме не было водоснабжения, ни горячего, ни холодного. Воду таскали флягами с колонки. Летом на двухколёсной тележке, зимой – на санях. В тот год у нас ещё не было бани и мы ходили мыться к бабушке, к маминой маме. Она жила в благоустроенной двушке улучшенной планировки, буквально в трёхстах метрах от нас. Мама набирала ванну и садила меня и сестру купаться. Нас всегда купали вместе. Не знаю для чего это делалось, но то была принципиальная мамина позиция. Однажды я попросил разрешить мне купаться отдельно, без сестры...

Пиджак всегда был мне к лицу. Он подчёркивал мою индивидуальность, доставлял ощущение взрослости, заряжал уверенностью. Клацая каблуками по асфальту, походкой школьника-отличника, я довольно быстро дошел от дома до образовательного учреждения. На улице было жарко. В предвкушении прохлады я бегом поднялся по крутой лестнице и вошёл в старинное здание. Внутри не без труда нашел нужный кабинет и сел на край скамейки, тем самым завершив стихийную композицию «Мальчишки и девчонки рядком перед экзаменом». Коленки затряслись, губы увлажнились, в горле пересохло. Последнее особенно было нежелательным...

За круглым окошком были видны огни городов. Они сменялись облаками. Те в свою очередь расступались и открывали виды на леса, поля и водоёмы. Хотя, если честно, видны были только огни, так как за бортом царила холодная темнота. Мы летели в Киргизию. То ли к каким-то дальним родственникам, то ли к каким-то близким друзьям родителей. Мне было три года. В самолёте одолевало тревожное чувство. Оторванность от земли плохо влияла на меня. — Антоша, ты чего такой грустный? — Мама, мне страшно. А вдруг мы упадём? — Не волнуйся. По статистике, самолёт — самое безопасное средство передвижения. — А что такое статистика? – проглотив добрую часть звуков в длинном непонятном слове, спросил я...