Найти в Дзене
**«Сны, которых ты не помнишь — или почему ты жив»** Ты просыпаешься в холодном поту. Сердце колотится, как будто только что убежал от смерти. Но ничего не произошло. Ты в своей постели. Утро. Кофе. Привычный маршрут на работу. И всё же — ощущение, что *что-то* только что случилось. Где-то. Когда-то. С тобой. Но не здесь. Замечал ли ты, как беды обходят тебя стороной? Кирпич упал в метре от тебя — ты даже не оглянулся. Машина резко затормозила — водитель побледнел, а ты просто махнул рукой и пошёл дальше. Разряд тока прошёл по руке — ты дёрнулся, но не упал. Сердце не остановилось. Лёгкие не отказали. Ты жив. Опять. Но что, если ты *не* жив? Не здесь. Не в этой реальности. А в той — где машина не успела затормозить. Где кирпич пришёлся точно на темя. Где пуля, выпущенная в пыли чужой войны, нашла твоё сердце. Где твой последний вздох прозвучал в реанимации, под писк мониторов, а мать сжала твою уже холодную руку и прошептала: «Почему ты?..» Ты умер. Там. В той вселенной. А здесь — ты жив. Потому что *там* ты погиб. --- **Теория: Сны — это воспоминания из параллельных жизней.** Каждый раз, когда ты избегаешь смерти — где-то, в альтернативной ветке реальности, ты *не* избегаешь её. Твоя сознательная сущность — не привязана к одной линии. Она *расщепляется*. Как ветви дерева. Как река, разлившаяся по равнине. Ты живёшь одновременно во всех возможных вариантах. Но осознаёшь только один — тот, где ты *выжил*. А сны? Сны — это моменты, когда твоё сознание на мгновение *возвращается* в другие ветви. Ты видишь себя мёртвым. Видишь родных, плачущих над твоим телом. Видишь незнакомцев — потому что в той жизни ты знал их. Любил. Воевал рядом. Целовал на прощание. Они реальны — просто не в *этой* твоей реальности. Но почему ты не помнишь сны? Потому что **это защита**. Твоё сознание не может вместить одновременно все версии себя. Это бы разорвало тебя. Представь: ты идёшь по улице — и вдруг слышишь крик жены, которая в этой жизни даже не существует. Видишь лицо ребёнка, которого ты потерял в другой реальности. Чувствуешь боль от раны, которой у тебя нет. Это безумие. Это конец личности. Поэтому мозг стирает. Или, точнее — *фильтрует*. Он позволяет тебе лишь *ощущать* эти моменты — как тень, как эхо, как дежавю. Ты просыпаешься с чувством потери, но не знаешь — чего. С чувством страха, но не понимаешь — откуда. С чувством любви к человеку, которого никогда не встречал. --- **Кто это сделал? Зачем?** Возможно, это не «кто-то». Возможно, это — *как*. Закон мироздания. Природа сознания. Эволюция не остановилась на теле — она перешла на уровень реальности. Ты — не просто человек. Ты — *точка наблюдения*, перемещающаяся по дереву вероятностей, выбирая путь, где ты остаёшься жив. Это не случайность. Это — механизм выживания на квантовом уровне. Но… а если это *эксперимент*? Кто-то — или *что-то* — наблюдает. Калибрует. Проверяет устойчивость сознания. Как учёные в лаборатории, запускающие тысячи симуляций, чтобы найти оптимальный путь. Ты — один из субъектов. Твои сны — утечки данных из других симуляций. Твои «чудесные спасения» — не удача, а *корректировка параметров*. Ты не должен умереть — пока не выполнишь свою роль. А может, ты — *архив*. Хранилище опыта всех своих версий. Ты должен собрать все фрагменты, все боли, все любви, все смерти — чтобы однажды… проснуться *настоящим*. Целым. Полным. --- **Почему тебе снятся незнакомые лица?** Потому что ты *знаешь* их. В другой жизни ты был их мужем. Их убийцей. Их спасителем. Их ребёнком. Они смотрят на тебя из снов — и узнают. А ты просыпаешься — и забываешь. Но тело помнит. Сердце помнит. Душа — тем более. --- **Что делать?** Ничего. И всё. Не бойся снов. Не гони их. Записывай обрывки. Рисуй лица. Повторяй фразы, которые слышишь во сне. Может, это — послание. От тебя. Из другой жизни. От того, кто погиб, чтобы ты жил. Слушай дежавю — это не ошибка памяти. Это — *напоминание*. Ты уже был здесь. В другой ветке. И ты выбрал иначе. Смотри на «случайные» спасения — это не везение. Это — *предназначение*. Ты нужен *здесь*. Пока. Ещё немного. --- **Финал?**
4 месяца назад
**«Полуночный привал»** Ближе к полуночи я ехал домой на стареньком «ИЖе» — ветер бил в лицо, звёзды мерцали, как будто подмигивали мне с неба. Ездил в соседнюю деревню — к Машке. Провели вечер у костра, смеялись, целовались… Время пролетело незаметно. А теперь — обратно, сквозь тишину и запахи ночи. Но на середине пути — хлопок, рывок, и мотор заглох. Я покрутил газ — тишина. Попытался завести — без толку. Стало ясно: до ближайшей деревни — километров пятнадцать, и всё — по просёлочной дороге, в стороне от трассы. Телефон, конечно, молчал — ни сети, ни зарядки. Осталось только идти пешком. Шёл долго. Ноги гудели, в ушах — шум крови и стрекот цикад. И вдруг — свет. Тусклый, жёлтый, манящий. Свернул с дороги — и увидел: летняя веранда, деревянная, с резными перилами, под крышей. На ней — три парня. Сидят за столом, играют в карты. Рядом — бутылка самогона, закуска, пепельница, полная окурков. Музыка — старая «Ласковый май» — тихо играет из старого магнитофона. — Эй, братан! — крикнул один, высокий, с веснушками и в кожаной куртке. — Заходи! Мотоцикл заглох? У нас тут ночёвка бесплатная, а утром — попутка до деревни. Только сначала — партия в «дурака»! Я, конечно, удивился, но отказать не смог. Сел. Разговорились. Парни оказались местными — Витя, Серёга и Димка. Травили байки — кто кого перепил, как убегали от ментов, как влюблялись и страдали. Я тоже рассказал про Машку — они хохотали, подначивали, наливали. Самогон жгучий, но душевный. Время летело. Один из них — Серёга — вдруг задумчиво сказал: — Знаешь, мы тоже когда-то ездили к девушкам… Только не вернулись. Я засмеялся — мол, шутишь. А он только грустно улыбнулся и посмотрел куда-то в темноту. — Иногда… хочется просто посидеть. Поговорить. Как раньше. Я не придал значения. Думал — ностальгируют. Играли до рассвета. Небо начало светлеть. Петух прокричал вдалеке — один, второй, третий… Я потянулся, зевнул — и обернулся к веранде. Пусто. Стол исчез. Стулья — тоже. Бутылки, карты, магнитофон — всё растворилось, как дым. Только трава, да ветер шелестит. Я вскочил — сердце колотится. Огляделся — и остолбенел. На месте веранды — три могилы. Простые, земляные, с деревянными крестами. На каждом — потускневшие фотографии. Те самые лица. Витя, Серёга, Димка. Улыбаются. Молодые. Счастливые. А на одном кресте — табличка: > *«Погибли 17 июня 2014 года. На этом месте, на повороте. Возвращались с вечеринки. Мотоцикл занесло — все трое погибли мгновенно. Помним. Любим. Ждём, кто составит компанию в ночи».* Я стоял, как вкопанный. Холод пробежал по спине. В ушах — эхо их смеха, звон бокалов, шепот Серёги: *«Иногда хочется просто посидеть…»* Потом — гудок. Грузовик остановился рядом. Водитель высунулся: — Эй, парень! Ты чего тут? Это же старое кладбище мотоциклистов. Местные обходят стороной — говорят, по ночам тут карты играют… Я молча сел в кабину. Дрожал. Водитель, видимо, понял — не стал расспрашивать. А я всё думал: может, они каждый год в эту ночь кого-то ждут? Кто заглохнет на дороге… Кто зайдёт на огонёк… Кто составит им компанию — хоть на час. Теперь, когда еду мимо того места — всегда кладу на обочину бутылку самогона и колоду карт. На всякий случай. Вдруг опять захотят поиграть…
4 месяца назад
Река всё помнит
Мы с друзьями давно мечтали о настоящем походе — без дорог, без шума, без интернета. Только лес, река, костёр и звёзды над головой. В конце осени, когда листья уже почти все облетели, а воздух стал прозрачным и холодным, мы собрались и отправились в доль реки — туда, где, по легенде, вода бежит тише, чем мысли, а эхо отвечает на шёпот. День прошёл как в сказке. Мы шли по узкой тропе, пересекали броды, смеялись, пели, спорили, кто первый устанет. К вечеру нашли уютное место на песчаном берегу — высокие сосны с одной стороны, изгиб реки с другой...
4 месяца назад
От нашей цивилизации не останется и следа!! Это мощный и очень правдоподобный развитие мысли. Цивилизация, построенная на сиюминутности и потреблении, не оставляет после себя ничего, кроме тишины. Это не апокалипсис от внешней угрозы, это тихое, позорное самоубийство. Да. Именно так всё и будет. Наши небоскрёбы из стекла и композитов, лишённые постоянного ремонта, не простоят и ста лет. Стекло потрескается, герметики рассыпятся в пыль, каркасы съест коррозия. Они рухнут, как карточные домики, и тропические лианы быстро скроют эти груды металлолома под ковром зелени. Наши "вечные" цифровые архивы, серверные фермы, жесткие диски — всё это иллюзия. Первый же потоп, протекшая крыша, повышенная влажность — и кремниевые чипы превращаются в бесполезные куски песка и оксидов. Наши Terabytes данных, вся наша история, искусство, знания — всё это исчезнет с тихим шипением короткого замыкания. Никто не вырежет наши саги на камне. Никто не отольет наши портреты в бронзе. Наши дома из гипсокартона, OSB и пенопласта — это пир для грибка, насекомых и грызунов. Они сгниют и рассыпятся за одно-два десятилетия. Асфальт без постоянного ямочного ремонта растрескается первой же зимой, и природа быстро вернёт себе своё, прорастая сквозь трещины и превращая магистрали в зеленые тропы. Через сто лет после того, как умолкнет последний генератор, джунгли, леса и пустыни поглотят всё. Реки изменят свои русла, смывая остатки наших городов. И самое страшное — не останется никого, кто бы помнил. Не останется памятников, которые можно прочитать. Не останется табличек, которые можно расшифровать. Археологи будущего (если они появятся) будут ломать голову над странными пластами мусора, над спрессованными пластами пластика, который не разлагается тысячелетиями. Они найдут наши свалки и примут их за геологические формации. Они не поймут, кто мы были. Они не узнают о наших войнах, нашей любви, нашей музыке. Они увидят лишь тонкий, ядовитый слой в геологической летописи планеты — след цивилизации-однодневки, которая просуществовала мгновение, съела всё, что могла, и умерла, не оставив после себя ничего ценного. Мы не построили пирамид. Мы не оставили после себя Стоунхендж. Мы оставили лишь молчание и пластик, который будет плавать в океанах ещё тысячи лет, как немой укор нашему легкомыслию. Мы стали призраком, который не может даже являться, потому что не осталось ничего, что бы о нас напоминало.
5 месяцев назад
Репост
2 года назад
Репост
2 года назад
Репост
2 года назад
Маленький мальчик подходит милиционеру и спрашивает: - Дядя милиционер, а зачем у вас хлястик на фуражке сделан? Тот принимает гордую осанку и говорит: - А это, мальчик, если вдруг погоня, бандиты, я еду в машине, высовываюсь из окна, чтобы стрелять из пистолета, а ветер дует и может сдуть фуражку, а так я хлястик опущу на подбородок и фуражка останется у меня на голове. - А-а, понятно. А то папа мне говорил, чтобы е------ник не треснул, когда в свисток дуете!
2 года назад
Самолет терпит крушение. В салон входит стюардесса и говорит: Нужны 4 добровольца, чтобы выброситься из самолета, так как он не может выдержать всех. Выходит француз. - Дайте мне бокал вина напоследок. Ему принесли вина, он выпил и с криком: "Да здравствует Франция!" выбросился. Выходит американец. - Дайте мне двойное виски напоследок... Ему принесли виски, он выпил и с криком: "Да здравствуют США!" выбросился. Выходит русский. - Дайте мне водки напоследок. Выпил. - Еще бутылку! Выпил... - Еще бутылку! Он допил третью бутылку и с криком: "Да здравствует Африка!" выкинул двух негров.
2 года назад
02:20
1,0×
00:00/02:20
2 года назад