Екатерина Михеева

Попал в зону, Брянск, Стародуб. Ну, это просто жестко, это как свобода. Таких зон нет и, наверное, никогда не будет. Халатов не было, все ходили свободно. Ворота все открыты, телефоны всегда в кармане. Пошел спать, положил телефон в тумбочку, они там копейки стоят. У некоторых было два или три, я знал, что работник этого не возьмет. Их там били, поэтому они боялись. Уже чиновник сказал, что не надо, иначе маски направят в зону. А когда его протаранили, он крикнул всему отряду: «Выходите, мужики»...

Когда я был на зоне, то сидел на карантине. Дворники и дворник стали заставлять нас идти работать, чистить снег. Я сразу объявил, что я уже сидел в этот раз и ты знаешь Артёма здесь такого-то? "Да". Это мой сообщник, и они немедленно ушли от меня. Потом мы поднялись на зону, в зоне все круто. Хотя по режиму он был сломан, ребята сказали, что раньше он был круче, хотя тот, что был у меня, когда я приехал, был лучше, чем тот, что был позже. Я Артёму перезвонил, он союзник - это тоже барак закрытого режима...

Люди отключаются и напиваются. Вы можете выпить кофе и чай на стороне, чтобы быстро уйти. Конечно, где в зоне можно достать таблетки, которые продаются в аптеках на улице. Эти колеса не поставят вас в зону, зону строгого, ультраполосатого режима. Должно быть свое средство – кофе, чай, может быть, какой-нибудь сироп. Вторую, колонию поселения я не назвал - у вас в ней свободный доступ, кто-то работает в деревне. Вот и получается, что вас может подвести кто-то из общих знакомых, вы можете криминализировать себя на ровном месте...