Александр Нелидов. Писатель

Вечер. Маршрутка. Смартфон. Яркая подсветка дисплея жестоко бьёт в глаза. Почему яркость стоит на максимуме? Не важно. Внимание поглощено иным. Социальная сеть. Новости. Лента бесконечной каруселью крутится вниз. Цифры, буквы, фото беспорядочно мельтешат, углубляясь в сознание, словно корни дремучего дуба. Цепи разрушаются, нейроны слабеют. Смотрите-ка, какие забавные фото: котенок ходит на задних лапах. А это что? "Он в 16 лет заработал свой первый миллион", "JS за неделю", "Интернет-магазин по продаже серебряных изделий"...

1 Все началось с онемевшего языка. Вечером,  когда время подошло для ужина,  я сел за стол,  чтобы полакомиться моим самым любимым блюдом, которое хотел уже целый месяц -  запечёной курицей с картошкой. Сначала я сорвал в благоухании красиво запёкшуюся кожицу и жадно проглотил ее, не разжевывая.  Следом пошло мягкое белое мясо бедной птички, которой изначально было уготовано с рождения оказаться в моей тарелке в виде вкуснейшего яства,  и замираю, теребя кусок во рту. Что-то не так.  Запах чувствую,  вроде и во рту что-то лежит,  а что именно,  понять не могу...

Прошла неделя. Ричард сидел на скамье напротив той самой аллеи, по которой всегда возвращается домой Стейси. Розы, зависшие в воздухе, и не думали падать и продолжали не спеша кружиться вокруг своей оси. Но он приходит сюда уже седьмой день не для того, чтобы любоваться цветами. Он ждет появления Джейкоба. Прошла неделя, а Стейси так и не изъявила желания с ним увидеться, кормя его завтраками о будущей встречи и давая надежду. И Ричард надеялся, что надежда окажется не пустой, иначе она активирует очень опасную бомбу для всех жителей Долины Холмов...

Пальцы трясутся, правая нога выстукивает один и тот же ритм, дыхание тяжелое, в груди, словно отбивает отбойный молоток, разрывая сердце на части, нервы на пределе. Таблетки не помогают. Джейкоб старался держать себя в руках, но чем больше он думал, чем дольше он рассуждал, тем быстрее в нем накипала негативная энергия. Еще чуть-чуть и он уже не сможет себя контролировать. Вот он, темный сгусток, образуется из невидимой никому материи. Бесшумно, но слышно только его создателю, потрескивая, как ток из оголенного кабеля, впитывая в себя весь негатив и увеличиваясь в размерах...

Вэллихиллс озарялся летними солнечными лучами. Хотя после полудня по радио обещали сильный дождь и всем рекомендовали захватить с собой зонтик, ясное небо пока не предвещало пасмурной погоды, и Ричард шел по пустынным улицам вразвалочку, наслаждаясь летним утром. В левой руке он держал зонт, в правой - портфель. Ричард двигался на работу обычным спокойным шагом и широко улыбался. Через дорогу на работу спешила Сьюзи, девушка, которая каждые будни угощает его свежим молотым кофе. Она помахала ему своей худенькой ручкой, мило улыбнулась и скрылась за поворотом...

Глаза бегали из стороны в сторону, словно пытаясь что-то найти или разглядеть на белоснежном потолке. Взгляд очень внимательный, ведь каждая секунда – это ценная информация для мозга, для его восприятия окружающего мира и привыкания к той обстановке, в которой он будет находиться еще долгие годы. И мозг подает сигналы, словно общаясь со своим владельцем, что когда бы ты ни открыл глаза, то всегда увидишь белое покрывало, простирающееся по всему периметру, заканчиваясь цветными картинками. А посреди...

Неподалеку от города они сидели среди деревьев. Это нельзя назвать лесом, скорее, парк или дендрарий. Изможденные желанием уснуть пятеро скитальцев сидели возле разгорающегося костра. Сильный ветер завывал по макушкам деревьев, желая, пробраться вглубь леса, но мощные старые ветви плотно укрывали непрошенных гостей от непогоды. Путники выбрали место не случайно, они выглядывали участок, где деревья как можно плотнее стояли бы рядом друг к другу. Поиски не заняли много времени, достаточно быстро они...

Форсайт для последних событий, что произошли в кафе, оказался в такси слишком разговорчивым. Он перебирал на память все суеверия, что соблюдал. Со стола смахивать рукой нельзя, ставить бутылки на стол — тоже. Если видишь на земле деньги — не поднимай, иначе они принесут несчастье, на столе не сиди, а то денег не будет, в хлебе нож никогда не оставлять и пр. А на вопрос, к чему приведет та или иная примета, здоровяк порой и сам не знал ответа и лишь скупо пожимал плечами. Ощепкин с усмешкой слушал...

Монолог прервался на самом интересном месте, но завеса тайны уже приоткрылась перед Ощепкиным. Последние слова Форсайта он прокручивал у себя в голове и пытался отыскать в них здравый смысл, но — тщетно. Он знал, что поступок здоровяка был полностью абсурдным. Ощепкина переполняла небывалая злость, потому что то, что говорил Форсайт, содержало бессмысленность и неправду. В порыве гнева он чуть было уже не выдал свой припрятанный козырь в рукаве, но в последнюю секунду одернул себя и кое-как заставил промолчать...

— Скажите, Ощепкин, вас когда-нибудь посещала такая мысль, будто вы находитесь не на своем месте? Ощепкин промолчал и лишь молча развел руками. — А вот у меня была такая мысль. — Если вы не на своем месте, уйдите с этого места. Кажется, все просто, — объяснил Ощепкин. — Я всю жизнь преподаю, и, несмотря на мои скромные доходы, меня устраивает моя работа. — А помимо работы? — Я везде там, где должен быть, — сухо и решительно ответил Ощепкин. — Это хорошая жизненная позиция, — Форсайт усмехнулся. — Но на самом деле таким способом, как мне кажется, вы только бежите от своих проблем...

Неожиданно подул морозный ноябрьский ветер, и на голову бедолаги, одетого еще совсем по-осеннему, веером посыпались белоснежные хлопья. Солнце едва попрощалось с этим днем, как в лампах, раскинутых вдоль дорог, в сию же минуту маленькие светлячки осветили своими брюшками темные улочки обширного города. Витрины в ответ, точно по команде, залились тягучим золотом на запорошенный снегом тротуар и на людей, в спешке рыскающих от непогоды, словно беспризорные тени. Бедолага, убрав руки в карман и съежившись от холода, стоял возле одной из витрин и внимательно наблюдал за посетителями заведения...