LUD VIC

Рой Блек или хорошие попадают на небеса, все остальные живут в аду. Мне позвонил господин Оттерштейн, шеф East West, и спросил, как бы я отнёсся к идее стать продюсером Роя Блека. Я подумал пять минут — точнее говоря, пять секунд — и сказал: «Этим я не займусь ни за какие деньги». Это была не моя музыка. Даже для меня Рой Блек был просто сливками коммерции. Через 2 дня в дверь студии 33 позвонил Рой Блек. Я спросил: «Что ты здесь делаешь?» — в этой среде все и всегда тыкают друг другу. А он ответил в своей суперскромной манере: «Я заглянул просто так, мне Оттерштейн сказал, что ты должен быть в студии». Мы прошли на маленькую кухоньку, и, думаю, никто ещё не изумлял меня так приятно, как этот Рой. Во–первых, он выглядел просто фантастично — это при всём том, что в 1991 году он уже вплотную приблизился к собственному пятидесятилетию. И к тому же он был невероятно мил. Он едва ли произнёс десяток фраз, а я уже ощущал, что мы, в некотором роде, родственные души — то, что он рассказывал о банкротстве, неудачах, о полных идиотах — я мог бы рассказать такие же истории, только ему приходилось в сто раз хуже, чем мне. Он описал, как был доверчив, как его же фирма, надувала его, заключая контракт. Как он давал интервью журналу «Stern», и при этом его совершенно сознательно напоили, чтобы выведать последние тайны. И эти, из «Stern», даже не сказали ему: «Слушайте, господин Блек, Вам хватит, Вы уже прямо глядеть не в состоянии, отправляйтесь–ка лучше всего в отель, да ложитесь спать», вместо этого его всё выспрашивали, всё подливали, так что он прослыл самым заядлым пропойцей на планете. Меня тронуло, как он рассказывал о своей мечте, своём стремлении стать рок–певцом, но люди видели в нём только «типа в белом». И, в конце концов, он признался мне, что его подруга беременна, но ему кажется, тут что–то не так, она его, верно, обманывает. Это были очень печальные истории, но он рассказывал их смешно, потому что его профессий было развлекать людей. В заключение он заметил: «Послушай, Дитер, я никому ничего плохого не сделал! Чего им всем от меня надо? Пусть они оставят меня в покое, я хочу просто петь». Это было почти страшно: он совсем меня не знал и за 10 минут выложил мне всю свою жизнь. Это было очень непривычно, потому что те музыканты, которых я знал, никогда ничего не рассказывали, потому ли, что они уже хлебнули с этим горя или потому что это им причиняло боль. Этим они напоминали мне стреноженных лошадей перед электроизгородью: они трижды касались её шеей, и трижды их ударяло током, так что они запомнили это на всю жизнь. Но Рой Блек, он, казалось, всем телом снова и снова прислонялся к изгороди в 700 ватт, снова и снова. Реакция самозащиты была ему вообще несвойственна. После этих тридцати минут с ним мне стало ясно: «Ты не сможешь сказать, глядя в его голубые глаза, что не станешь продюсировать его.» Я показал ему студию, мы попробовали несколько песен, а потом — мы работали уже несколько часов, но в студии не было окон — я предложил: «Пойдём, Рой, давай устроим перерывчик. Выйди на свежий воздух, отдохни немного». Но он сказал: «Дитер, пожалуйста, разреши мне остаться здесь». Я был удивлён: «Рой, почему ты не хочешь выйти на улицу?» «Нет, там меня все узнают» — ответил он. Трудно поверить, но он просто не решался выйти один на улицу. «Ты не мог бы заказать что–нибудь из еды, чтобы я мог не выходить? Здесь очень мило». Это притом, что у нас в студии всё выглядело так, будто уборщица включила пылесос задом наперёд, будто студия была норой маленького монстра. На нашем ковре было больше кофе, чем в кофеварке. Через день после нашей с Роем встречи, я позвонил ему и сказал: «Рой, я напишу тебе несколько песен для нового альбома, и аванса мне не надо, я сделаю всё просто так». «Почему ты делаешь это для меня?» — спросил он. А я: «Капуста меня не интересует, просто ты мил, ты мне симпатичен». В действительности я и так не верил, что на таком альбоме можно заработать денег, не говоря уже о том, чтобы создать вместе хит. Мы договорились о дне записи, Рой хотел непременно сделать всё в один день, из чего следовало, что

19 марта 2026 г. Берлин «Когда встречаешь Томаса Андерса, то просто не находишь слов...особенно сейчас...потому что получаешь золотую пластинку от Томаса и его продюсера Кристиана Геллера за многолетнее сотрудничество. И это вторая такая награда, первая когда-то была от Роланда Кайзера», - пишет в соцсетях журналист и автор книги «100 % Андерс» Таня Мэй.

Томас Андерс отрёкся от своего родного имени и фамилии, доставшихся ему от его родителей! Всё началось с возникших проблем в Дубае в 2025 году. Зарегистрированное в авиабилете имя Томас Андерс не соответствовало его имени в паспорте, Бернд Вайдунг. В том же 2025-м произошли изменения в международной системе цифровой регистрации, поле для указания имени артиста на обороте удостоверения личности отсутствует. Действительным для регистрации теперь является только имя, прописанное в паспорте. Поскольку Бернд Вайдунг известен во всём мире под псевдонимом Томас Андерс, он отказался от фамилии своих родителей и сделал выбор в пользу всем известного псевдонима. С февраля 2026 он стал официально Томасом Андерсом. Его супруга Клаудиа и сын Александр тоже отказались от родной фамилии их мужа и отца Вайдунг и стали официально Андерсами. Только его сестра всё равно отказывается называть его Томасом, для неё он навсегда Бернд, как назвали его родители. Клаудиа счастлива: "Теперь мы все одной фамилии. И кем бы ни был он, Берндом или Томасом, ему всё равно приходится выносить мусор". По материалам Bild 18.03.2026.

Modern Talking - America - The 10th Album 19 марта 2001 Продюсер Dieter Bohlen Авторы песен Dieter Bohlen (треки 1 to 13, 15, 16), Thomas Anders (трек 14) Co-продюсеры: Axel Breitung (треки 1, 2, 4, 8), Bülent Aris (трек 10), Elephant (треки 13, 15, 16), Luis Rodriguez (трек 7), Thorsten Brötzmann (треки 6, 12) Миксование Jeo (треки 3, 5, 9, 11, 14), Lalo Titenkov (треки 3, 5, 9, 11, 14) Аранжировка Amadeo Crotti (трек 7), Axel Breitung (треки 1, 2, 4, 8), Bülent Aris (трек 10), Elephant (треки 13, 15, 16), Lalo Titenkov (треки 3, 5, 9, 11, 14), Thorsten Brötzmann (треки 6, 12) Издатели Hansa / BMG Berlin Musik GmbH / RTL Television Создатель обложки Stefano Boragno Дизайн Ronald Reinsber @

Thomas Anders - The Best Is Yet To Come (2026) ДО премьеры!

Марвин Болен. Буквально вчера. 17.03.2026 г.

Эксклюзивные фотки (только у нас) со Дня рождения внучка Дитера Болена. Кристиану исполнилось три года.

Blue System - 6 Years - 6 Nights Макси-сингл издан 14 марта 1994 Автор, продюсер и аранжировщик Dieter Bohlen Co-продюсер Luis Rodriguez Издатели Hansa/BMG Ariola Media GmbH Из альбома 21st Сentury

- Через несколько дней вы отправляетесь в тур. Что нам стоит услышать? Томас Андерс: Это путешествие во времени. Я беру с собой людей, в том числе и из 1980-х. Мы вложили в шоу огромное количество энергии и творчества. Мы работаем с искусственным интеллектом, а это значит, что я пою вместе со своим молодым «я», и это, конечно, очень интересно и для зрителей, когда ты поешь сам с собой, с кем-то, кто мог бы быть твоим сыном. Именно в этом возрасте я был тогда, когда работал над Modern Talking, — в том же возрасте, что и мой сын. - Как высокий, старший и более зрелый Томас Андерс воспринимает младшего с помощью искусственного интеллекта? Томас Андерс: Ну, я думаю про себя: "Боже мой, молодой человек, если бы ты тогда знал, что тебя ждет и где ты окажешься 40 лет спустя, что бы ты тогда подумал?" - Когда вы говорите с собой, вы неизбежно в итоге говорите о своем коллеге, Дитере Болене, с которым вы тоже прославились. Что вы чувствуете сегодня, когда думаете об этом человеке? Томас Андерс: Конечно, песни принадлежат ему. Я думаю, мы сделали друг друга знаменитыми, потому что каждый из нас внес свой вклад в огромный успех Modern Talking. По сути, мы как инь и ян. Мы — круг, но у каждого из нас свой уникальный оттенок. И я думаю, именно так и нужно воспринимать это — каждый из нас составляет 50% Modern Talking. Мы оба создали то, чего мало кто из артистов действительно добился: исключительную карьеру, и даже сегодня, спустя 40 лет, наши песни не утратили своей привлекательности. Вот почему я так благодарен. Интервью провел Бернд Кнопп. Domradio 14 марта 2026

Звезда Modern Talking Томас Андерс вспоминает о своем служении алтарником: «Для меня Бог — это позитивная энергия». Музыкальное шоу My Playlist станции DOMRADIO было посвящено Томасу Андерсу и он дал большое интервью. - Господин Андерс, когда вы слышите эти песни тех лет, те, которые вы пели сами, а также те, которые вы заказали на радио: какие чувства это у вас вызывает сегодня? Вызывает ли это у вас немного ностальгии? Томас Андерс: Вовсе нет, потому что Modern Talking — это моя карьера, и я люблю эти песни. Но я также намеренно выбрал TV Makes the Superstar. Это был самый последний сингл Modern Talking, выпущенный на лейбле. После этого наши пути, пути Дитера Болена и мои, разошлись. - Если я правильно помню, вы переиздали или переработали много музыки Modern Talking. Почему вы пошли на этот шаг? Томас Андерс: Я перезаписал первые шесть альбомов из восьмидесятых – под брендом Thomas Anders. В прошлом году исполнилось 40 лет Modern Talking. Моему продюсеру пришла в голову идея перезаписать первый альбом, The 1st Album, и снова пригласить меня спеть. Нам так понравилось, что мы, невероятно, решили перезаписать все альбомы 1980-х. Так и появилась эта серия. Именно поэтому вы чувствуете себя здесь и сейчас, слыша эту музыку, но при этом каким-то образом остаетесь в 1980-х, потому что сразу вспоминаете песни тех лет. - Ваш личный плейлист состоит из более мягких мелодий. У вас мягкая основа или скорее мягкая оболочка? Томас Андерс: Позвольте мне выразиться так: меня почти всегда немного больше привлекают баллады, чем чистый диско-рок. - Вы живете в Кобленце и поэтому никогда не покидали свой родной город. Вы выросли в городе недалеко от Кобленца. Насколько важно для вас это чувство принадлежности к родному региону? У меня всегда складывается впечатление, что Томас Андерс очень тесно связан со своим родным городом, это правда? Томас Андерс: Безусловно, иначе я бы здесь до сих пор не был. К счастью, моя работа позволяет мне где-то жить. Мне не обязательно нужен Кобленц как место жительства, но я чувствую себя здесь невероятно комфортно, потому что люди хорошо ко мне относятся. - Для вас дом — это больше семья, или место, или и то, и другое? Томас Андерс: Я думаю, что и то, и другое. И всё, что с этим связано. - Вы выросли в маленькой деревне. Повлияло ли это также на вашу христианскую веру? Томас Андерс: Я много лет был алтарником. А в деревне, откуда я родом, есть только небольшая часовня. Собор не так уж и нужен для такого количества людей, поэтому они построили эту часовню. Я не знаю, к какому веку она относится, но я был там алтарником, и все были очень сильно подвержены влиянию церкви. - Вы иногда посещаете рождественские концерты в церквях. Что именно вас привлекает в этих особенных местах? Томас Андерс: Даже небольшие церкви обладают невероятной аурой. Конечно, есть и величественные сооружения, такие как Кёльнский собор или Шпейерский собор. Мы с семьёй постоянно просто заходим в церковь. Это как целый мир сам по себе, и нам это очень нравится. Для меня это, по сути, дом Божий. - Можете ли вы представить себе, что в этом храме вы тоже можете быть ближе к Богу? Томас Андерс: Мне не обязательно нужна церковь, чтобы быть ближе к Богу. Так уж оно есть. Я могу чувствовать это и дома, когда размышляю. - Как лучше всего связаться с ним, с Богом? Томас Андерс: Лучший подход — сохранять спокойствие и вступать в диалог. Для меня Бог — это позитивная энергия, и я могу многое извлечь из неё и многому у неё научиться. И даже во время этого диалога я могу быть критичным, если мне что-то не нравится. Я просто задаю вопросы, и заметил только одно: ответы приходят, но не сразу. И многое становится ясно задним числом. Думаю, каждый, кто прожил какое-то время, знает это чувство. В какой-то момент узел развязывается сам собой, и ты говоришь: "Теперь я понимаю, почему всё было именно так, как было тогда".