Психиатрильня

Потому (на одном сайте для психологов спросили почему и как я стала психотерапевтом) Мне с детства интересны люди. Потому и пошла в мед. Человек как организм (анатомия, физиология, патофизиология) - это хорошо и интересно. Еще интереснее другое - человек как личность. Потому с первого курса - Серен Къеркегор, Зигмунд Фрейд, Карл Ясперс. В 17 лет попробуй разбери сама их идеи. Потому и кружки по психиатрии и философии, потом - конференции, благодаря которым (и благодаря тому, что меня поддержал мой любимый учитель по психиатрии Андрей Андреевич) чудом (минздрав спал и видел всех выпускников семейными врачами) распределилась психиатром. Общая и частная психопатология, психофармакотерапия, научная работа - это хорошо и интересно. Еще интереснее другое - человек как субъект. Потому и психотерапия. Первым встретила гештальт. В то время работала в психиатрической клинике (отделение психозов и приемное) и ассистентом на кафедре. Приемное - тот еще опыт. Тебе слегка за двадцать и ты - единственный доктор на всю больницу (ночью и в выходные), которому решать и отвечать, если что. Например, вдвоем с санитаром долго и отчаянно делаешь непрямой массаж сердца и искусственное дыхание через бинтик пациенту, который, как узнаешь после, погибает мгновенно из-за тромба. Его не спасти, а ты пытаешься вернуть жизнь, которая дотлевала на принудительном лечении из-за какого-то давнего тяжкого преступления, и чувствуешь себя подавленно от того, что нет, жизнь не вернуть, ни в прямом, ни в переносном смыслах. До сих пор не пойму, у меня в юности столько мужества или я просто не ведаю, какой на мне груз. Конечно, крепко помогают старшие товарищи. С прекрасными учителями везет. Я счастливица, что застаю старую школу, "старую гвардию". Где в человеке видят личность, а не набор симптомов. "Оля, всегда смотри на личность", - говорит Тамара Ивановна - завотделением, мой учитель по практической психиатрии. "Не засиживайся в больнице, тебе нужно развиваться", - повторяет она, потому что заметила ту самую личность и во мне. Я и развиваюсь. Потому в самом начале учебы на гештальте начинаю терапевтическую практику. Гештальт хорош. В нем диалог. Бубер. Я-Ты. Но чего-то не достает. Мне не удается увидеть всей глубины личности, на что она опирается, кроме чувств и потребностей. Как, чем, что и ради чего выбирает. Тогда мне еще кажется, что в гештальте немало удивительного эгоизма (но только не в детском гештальте, моя встреча с детским гештальтом прекрасна и это отдельная история), что в этом подходе потакают импульсам и прихотям, которые могут быть разрушительны для самого человека и его окружения. И потому экзистенциальный анализ. Он кажется человечнее, но и в нем есть разные люди - терапевты и преподаватели - чуткие к другим и не очень. Сегодня знаю точно, что то, как выглядит направление психотерапии зависит от личности, которая это направление показывает, в том числе через то, как относится к людям. Большая удача в моей жизни - попасть на курс когнитивно-поведенческой терапии к Артуру Фримену (сооснователю, наряду с Аароном Беком, когнитивно-поведенческой психотерапии). Ясность, чуткость и мужество - это то, чему я учусь у Артура даже теперь, когда его нет на земле. Мужеству учит и экзистенциальный анализ. С мужеством смотреть на правду, принимать вызов от жизни, которая каждый раз спрашивает: "Как ты на это ответишь?" "Как справляешься?" - вторит Артур в глубине моего сердца. "Жизнь - не добрая мама с мягкими теплыми руками, она может и в спину ткнуть, и под дых дать. Не справляюсь", - порой малодушно шепчу я. "Что ты можешь сделать чуточку иначе, чем обычно?" - улыбаясь в моём сердце, не отступает Артур. И я делаю. Делаю чуточку иначе, маленький шаг, искусству которых учит Артур, и помогаю делать маленькие шаги другим людям, своим клиентам. Шаги на встречу себе. Людям. Самой жизни, даже если жизнь - не добрая мама. Тем более, если жизнь - не добрая мама.