Дневник_Времени

Париж... Осень 1795 год... Воздух еще пахнет порохом и свободой, недавно отгремела Великая Французская революция. В этом хаосе молодой, никому не известный генерал Наполеон Бонапарт, худощавый, с пронзительным взглядом, уже чувствует свое великое предназначение, но пока он беден и не обладает изысканными манерами. А она — Жозефина де Богарне. Вдова генерала, казненного на гильотине, чудом избежавшая этой же участи. Ей 32 года, на шесть лет старше, чем Наполеон. Она не классическая красавица, но в ней есть невероятное очарование, грация креолки с Мартиники и умение носить даже самую простую одежду так, что она кажется шедевром. Она — хозяйка знаменитого салона, где собираются все «сливки» послереволюционного Парижа. Их свел друг Наполеона, Поль Баррас. Легенда гласила, что увидев ее, Наполеон потерял дар речи. Этот гений тактики и стратегии, способный часами говорить с солдатами, вдруг стал застенчивым юношей. Он был покорен ее зрелой, утонченной красотой и той аурой жизнестойкости, что ее окружала. Для Наполеона, выросшего в строгости Корсики, Жозефина стала воплощением всего, о чем он мечтал. Для Жозефины, искавшей опору после пережитых ужасов, пылкий, гениальный молодой человек стал лучом стабильности и обожания. Их роман развивался со скоростью шторма. Наполеон был не просто влюблен — он был одержим. В периоды разлук, особенно во время его первой блистательной Итальянской кампании, он засыпал с ее письмами. Эти письма — не просто любовная переписка, а памятник страсти: «Я просыпаюсь полный тобой. Твой образ и безумные наслаждения прошлой ночи лишают мои чувства покоя... О, нынче ночью я убедился, что ты меня не любишь! Я прочел твое письмо с грустью, и душа моя разрывается... Целую тебя в грудь, ниже, гораздо ниже!» А подписывался он: «Твой до гроба, Бонапарт». Его подарки были такими же экстравагантными, как и его чувства. Он присылал ей трофеи, добытые в победоносных сражениях, но самый главный подарок был не материальным. На обручальном кольце он велел выгравировать слова: «Это судьба». А еще он подарил ей новое имя. При бракосочетании 9 марта 1796 года он назвал ее Наполеон. Так началась легенда... Но самой большой щедростью было его прощение. Пока он громил австрийцев в Италии, Жозефина, скучая в Париже, завела роман с молодым офицером. Узнав об этом, Наполеон был раздавлен. Но его любовь оказалась сильнее гордости. Он простил ее. Правда, отголоски этой измены будут преследовать его всегда. С его восхождением подарки становились поистине императорскими. Тиарами, ожерельями, самой известной из которых стало великолепное ожерелье «Свадьба», усыпанное бриллиантами и сапфирами. Но, возможно, самый трогательный подарок — это замок Мальмезон, который Жозефина обожала и превратила в цветущий рай, куда Наполеон с радостью приезжал от государственных дел. Закат: «С моей возлюбленной Жозефиной — только сила характера» Их любовь начала угасать не потому, что иссякла страсть, а потому, что столкнулась с холодным расчетом империи. У Жозефины и Наполеона не было детей. Для человека, создавшего новую династию, наследник был вопросом выживания государства. Давление семьи, министров, всей Европы заставило Наполеона принять мучительное решение...

Битва при Ватерлоо. Часть 2. Вечер: Тень с востока и последний акт Пока кавалерия гибла, на восточном фланге, у деревушки Планшенуа, показались первые синие мундиры. Это шел Блюхер. Старый маршал, едва не убитый двумя днями ранее, сдержал слово: «Мы встретимся у Ватерлоо». Его появление стало переломным моментом. И тогда Наполеон, как великий игрок, поставил на кон свою последнюю фигуру. Из резерва вышли батальоны Старой Гвардии. Эти закаленные в огне ветераны, гренадеры в высоких медвежьих шапках, были живой легендой, символом непобедимости Империи. Они двинулись вперед молча, с невозмутимым достоинством, под барабанную дробь. Это был последний акт трагедии. Под ураганным огнем, атакованные с фланга пруссаками, эти железные ветераны, никогда не знавшие отступления, вдруг… остановились. А затем — отхлынули. И по всему полю, над грохотом канонады, пронесся леденящий душу крик: «La Garde recule!» — «Гвардия отступает!» То, что было армией, превратилось в толпу. Дух был сломлен. Началось беспорядочное, паническое бегство. Наполеона, бледного и раздавленного, увозили с поля боя его верные гвардейцы, отступая с боем. Ночь: Цена победы и горечь забвения Наступившая ночь принесла не тишину, а стон. Стоны тысяч раненых, оставленных умирать в холодной грязи. Утром 19 июня открылась картина апокалипсиса: поле, усеянное телами, развороченная земля, запах крови и пороха. Говорят, герцог Веллингтон, объезжая поле, заплакал: «Я ничем не желаю заплатить за эту победу, кроме как быть на месте того беднейшего солдата, что спит сегодня на своем ложе». Битва при Ватерлоо была не просто военным поражением. Это был закат целого мира, мира революционной романтики и имперского величия. Она положила конец эпохе, которая унесла с собой миллионы жизней, но подарила Европе миф о титане, чья тень и по сей день лежит на склонах холма Мон-Сен-Жан. Это была симфония, где соло отваги и тактического гения заглушил хор судьбы, рока и неумолимого хода истории.