Davemicrovave

21.01.2023 Лезвия коньков хищно врезались в лед на поворотах, а затем мягко плыли по прямой. Царапины от металла, неровности от перепада температур и мелкие льдинки составляли свою маленькую вселенную, в которую непременно стоило погрузиться. В голове, как сверхновые, вспыхивали идеи о скорейшем прекращении этой психологической игры. Эти идеи, порядочно следуя правилу звездной эволюции, должны будут либо переродиться в нейтронную звезду, либо возмутить пространство и стать черной дырой. Временами я подъезжала к Н…, стоящему у входа на каток, и наивной фразой «Мне что, сегодня одной падать?» приглашала составить мне компанию. Долго уговаривать не пришлось. Мой задумчивый товарищ переступил деревянный порожек и аккуратными шагами удалился от лакированного борта ледовой арены. Ретировавшись на несколько метров, я взяла разгон и захватила его за левую руку, описав круг. «Сегодня вы исполнили мою детскую прихоть, милый друг» - сказала я внешне легко непринужденно, но внутренне – сверяя комбинацию улыбки, тона и телодвижений, как шестерёнки швейцарских часов. Казалось, он упивался своей способностью угодить глупой юности, не требовавшей многого. Я знала, какой реакции он ждет, и систематически выдавала пару несдержанных в порыве эмоций фраз, пользовалась языком тела, которому он был обучен, становилась мягкой и податливой при объятиях и визуально зажатой, когда нужно было сыграть смятение и скромность. Умничать не спешила, оставляя выводы и умозаключения за ним. Лишь вторила, дополняла и смотрела, как он в очередной раз находит во мне «своего человека». На самом деле он находил свое первенство и свою правоту. Зачем мне все это? Вероятно, я стала жертвой новизны. Первый спектакль запомнится надолго, и неважно, играешь ты простенькую сценку водевиля или отдаешься общественному конфликту большой трагедии. Время шло; холодало. Я сменила коньки на ботинки. Сидя на лавочке и поймав его теплый взгляд, услышала ожидаемое «А щеки-то красные! Замерзла?». Спустя минуту мы уже степенно ходили по придомовой территории нового микрорайона, говорили о значимости пространства и восхищались архитекторами Зеленого Бульвара. Залитые бетоном дорожки обтекали резные деревянные беседки, просторную детскую площадку и парные качели. Временами доносились отдельные фразы возвращавшихся домой и проходивших мимо уставших, но счастливых людей. Иногда до нас доходил желтый свет машинных фар, сопровождающийся звуком трения шин о замерзший зернистый асфальт. Все отбрасывало глухие серые тени; горящие окна, уличные фонари, вывески кафетерии и парикмахерской, новогодние гирлянды – все они вместе создавали ту волшебную игру полутонов, которой жаждут добиться порядочные графики и акварелисты. Три высоких новостройки, как стройные Атланты, подпирали черное небо, такое грязное и скупое на звезды. Что я чувствовала кроме холода? Он вел меня к светящимся панорамным окнам своего подъезда. Остановившись, будто смогу передумать, я спросила о нашем направлении. -«Зайдешь чайку выпить?» Я потупила взгляд, невольно сморщив брови; на секунду по лицу пробежала улыбка, похожая на лисий оскал. «Ну хорошо, змей-искуситель, уговорил. Я не напрашивалась». Неловко шаркнула ногой и продолжила идти к силкам, где вместо веточки рябины заваривался китайский пуэр.