Тени из прошлого | Истории, от которых стынет кровь

Дом стоял на краю света. Болото дышало туманом, обвивая фундамент, как пальцы утопленника. Марина уговаривала мужа: «Дешево, уединенно, детям понравится». Но уже в первую ночь младший сын, Ваня, нарисовал его. Человек с крюком вместо руки. Лицо — черная дыра. Надпись: «Он стоит за окном». — Это просто фантазия, — сказал муж, Сергей, но сам проверял замки дважды.  Наутро нашли следы. Грязь на подоконнике, как будто кто-то заглядывал внутрь. Ваня молчал, а старшая дочь, Лиза, сказала: «Он звал меня выйти...

Костя полез в окно клиники через разбитое стекло. «Всего пару кадров для блога», — обещал подписчикам. Фонарь выхватил из темноты коридор: шприцы под ногами, таблички с именами на дверях. «Палата №6. Пациент: Бездыханнов И.Г. Диагноз: Восстановление жизненных функций». Первый *крик* пришел сверху — человеческий, но с бульканьем, будто горло забито грязью. Костя навел свет на потолок. Ржавые пятна складывались в лицо. Рот растянулся в немом вопросе.  — Привет, фейкер! — крикнул он, пряча дрожь в голосе...

Первым признаком стал запах. Сладковатый, как гниющие розы. Марк нюхал руки, одежду, но источником был рубин. Кольцо жгло кожу, оставляя красные узоры, похожие на свадебные обручальные вензеля.  Она приходила в снах каждый раз иначе. То сидела на его груди, вуаль стекала в рот, наполняя горло шевелящейся массой — волосы с корнями. То стояла за спиной, вонзая в затылок костяные пальцы, и Марк видел сквозь свои глаза её мир: склеп с сотнями гробов, каждый — с именем «Жених №...».  Реальность расползалась...

Первая трещина появилась на щеке Андрея утром. Маленькая, как волосок. Он провел по ней пальцем — под кожей что-то шевельнулось. Зеркало в кабинете хищно блеснуло. В отражении его лицо было гладким.  Ночью он проснулся от звука — *хруст*. В темноте, у зеркала, стоял он сам. Но кожа на том лице сползала, как растопленный воск, обнажая мокрые мышцы. «Это не я», — хрипел Андрей, впиваясь ногтями в подушку. Существо повернулось. Глазницы пульсировали черными личинками.  — Ты скоро станешь мной, — проскрипело из всех углов сразу...

Алина переехала в старый дом под Гримсби, чтобы начать жизнь с чистого листа. Стены, пахнущие сыростью и временем, скрипели на ветру, а пыльные шторы шептались о прошлом. На чердаке, среди паутины и ящиков с полуистлевшими книгами, она нашла куклу. Фарфоровое лицо в трещинах напоминало карту забытых страданий, а вместо глаз зияли пустые дыры, словно две двери в никуда. «Страшненькая», — усмехнулась Алина, смахнув паука с кружевного платья. Поставила находку на полку в гостиной, рядом с фотографией бабушки...