Игорь Хрумкин

Неписаные законы тюрьмы известны многим посторонним. Большое количество людей также знают тюремную иерархию и их костюмы. Купцы, бродяги, офицеры, зрители, мужчины и раненые. Если посмотреть на различные стадии преступного мира, то все поднимаются или опускаются, но в последнем случае подняться из низшей касты практически невозможно. По крайней мере, в случае с советами это табу. Никогда не раненые люди не падают. Сейчас ситуация изменилась, и тенденция будет такова, что некоторые из пострадавших цветов (а у них все еще есть свое подразделение) смогут искупить свою вину...

Тюрьма - это место, где живут недружелюбные люди. Они попадают туда не за хорошее поведение, хотя процент людей, осужденных за преступление, невелик. А когда в одном месте собирается множество мужчин, горько и несправедливо осуждаемых за свои личные мнения, то, конечно, в таком обществе есть свои правила. Правила и понятия, которым должны следовать все в этом месте, независимо от их статуса, или, по крайней мере, раньше следовали. Я не устаю повторять, что в наше время все понятия и правила "воровской жизни" удручают...

Некоторые места лишения свободы имеют не только скучные бюрократические названия, такие как "Исправительная колония № такой-то и такая-то", но и неформальные названия, которыми пользуется огромное количество людей, не связанных с криминальным миром. Наверняка многие слышали о "Владимирском централе", "Черном дельфине", "Белом лебеде". Здесь также обитают красная утка, белая сова, черный дятел, желтый тюльпан, черный беркут, белая сова, угольный орел и другие. Кстати, в России есть четыре белых лебедя...

Еще находясь в колонии, я подал заявление о направлении меня для отбывания наказания в колонию-поселение. Суд удовлетворил мою просьбу. И я отправился отбывать наказание в колонию-поселение. Когда мы подъехали к карантину, мы не успели выпрыгнуть из грузовика с рисом, как услышали угрожающий крик: - Они идут в суд! - Мама, куда я попал. В течение первой минуты все мое неповиновение разгорелось, и я сказала, что не буду этого делать. Рабочий, стоявший рядом со мной, сказал, что это не для женщин...