Владимир К.

Забудь про крышу и варенье. Забудь про «мужчину в самом расцвете сил». Это не та сказка. Это история о том, как сладкая советская иллюзия сползла вниз по стене гниющего дома, шлепнулась в лужу бензиновых отходов и эрзац-кофе, и вынырнула… плоской. Плоской, как доска, как совесть парткома, как надежда на светлое будущее. Карлсон стал камбалой. И это самое человечное, что с ним случилось за последние тридцать лет. Все началось с Крыльев. Этих дешевых пропеллеров, склеенных из фанеры от ящиков из-под «Белорусских» консервов и моторчика от пылесоса «Ракета». Они работали на бензине «Экстра», разбавленном самогоном и слезами инженера-неудачника...

Кабинет. Вернее, то, что когда-то, в эпоху трезвости и надежд, кабинетом являлось. Теперь же это больше похоже на поле боя после столкновения цирка уродцев с бродячим зоологическим музеем. Пыль, пахнущая забытыми диссертациями и коньяком низшего сорта (мой основной пищевой продукт), оседает толстым слоем на черепах, чучелах вымерших попугаев и грудах бумаг с гениальными, но абсолютно нечитаемыми каракулями. Центр вселенной этого хаоса – старый, поцарапанный школьный глобус. И рядом – величественная, стеклянными глазами смотрящая в вечность, таксидермическая сова. Моя муза. Мой Эверест абсурда. Моя проклятая бессонная идея фикс...

Взгляни на эту банку. Нет, не отворачивайся, трус! Взгляни в бездонные, маслянистые глаза этого фарфорового демона кулинарии. Майонез. Обычный, дешевый, плевый майонез. Ты думаешь, это просто приправа? Запоздалая шутка французских поваров, уставших от соусов? Ты, дружок, слеп как летучая мышь в солнечный полдень на Ялтинской набережной. Майонез – это кокаин для бедных, белая смерть в пластиковой тюрьме, смазочный материал для скрипучих шестеренок человеческого общества. Ты в это веришь? Конечно, нет. Ты веришь в свою ипотеку, в свой проклятый кофе без кофеина и в то, что завтра будет лучше. Завтра будет больше майонеза...