Полыхающая рыжим рассветом

Бывают места, которые можно только почувствовать. И не подушечками пальцев, а стенками артерий.  Такие места переезжают из города в город, катаются на трамваях и ездят на море. Такие места пускают по вене наркотик с уникальным вкусом. Он, как будто уже был знаком, но никогда не усаживал зависимость вглубь костей.  Такие места хранят во флаконах духов и в рукавах кофт. Их носят с собой в душ и на учёбу. Их видят во снах и в пламени.  В них можно прийти пьяным, голым, заплаканным и битым. И не бояться быть прогнанным...

От пузырька с ядом не сразу отклеивается этикетка «Лекарство».  Поначалу нам кажется, что, не озвучивая некоторые вещи, мы бережём отношения.  Мы умиротворённо качаемся на мягких волнах прозрачного моря. Наполняем лёгкие чистейшим кислородом, щедро клея солнечные лучи на кожу. Дрожащие от радости рёбра спиралью обвивает нарастающее тепло. По раскрытым ладоням прокатываются лёгкие лазурные капли, каждая из которых умещает в себе целое небо.  В уши затекает шум морского покоя. Зрачки улавливают белые блики на поверхности...

Бывают моменты, когда мы молим всевышние силы о волшебных часах, которые обращают время вспять. Мы точно знаем, в какое мгновенье хотим вернуться и что там будем делать. Но хватит ли одного слова, чтобы переписать всю историю?  В тот день Эмбси поехал в загородный дом, чтобы привести двор в порядок. Так увлёкся, что переделал работу на месяц вперёд. Сильно устал и остался ночевать там. На утро из разрывающегося от звонков телефона донёсся скорбный голос, сообщивший, что вчера около полуночи Рича пырнули в живот и ограбили...

Когда он не вернулся из боя.  Костя вернулся в расположение роты, взволнованно оглядываясь по сторонам. Офицеры бегали, суетились, и никто не мог доходчиво объяснить, почему. Он, бросив на застывшего дневального оценочный взгляд, быстрым шагом устремился в кубрик. Распахнул дверь и застал сослуживцев сидящими на табуретках и увлечённо переговаривающимися.  — О, а вот и Немец, — один из солдат прервал бурное обсуждение, взглянув на Костю. — Садись.  — Чего это офицеры такие неспокойные? — спросил Костя в надежде хоть тут получить внятный ответ и занял место...

Он поднимался в лифте после работы. Дома его ждал настолько привычный, что приевшийся, уют. Спокойная семейная жизнь надёжна, но скучна. Уж лучше так, чем непонятный хаос.  Но за входной дверью оказался ад.  Жена в истерике кричала, что вскроется, держа у запястья бритвенное лезвие. Он медленно закрыл дверь и, не выпустив из рук портфель, застыл. Тишину рвали на лоскуты судорожные всхлипы и удары капель о пол. Он смотрел на неё, почти не моргая, и даже не менялся в лице. Если бы в прихожей был нож, он бы вскрылся первым...