Людмила Рогочая. Житие южной провинции

В кабинет старшего следователя Морозкиной заглянул оперуполномоченный:            – Анастасия Платоновна, взяли Брагина! Сейчас допрашивать будете?            – Нет, Вадик, чуть позже. Дооформлю  последнее дело.            Дело о похищении ребёнка – это что-то особое. И не по трудности раскрытия  – его за неделю раскрутили, а по горькой памяти Настиного детства. Она двадцать семь лет назад сама стала похищенным ребёнком и сама же расследовала это преступление. И то, что выбрала  такую неженскую профессию – тоже оттуда...

1942-ой, самый тяжёлый  год войны. На фронт ушли сотни тысяч  добровольцев. На  Кубани формировали добровольческие кавалерийские дивизии из казаков непризывного возраста. Подростки бегают в военкомат: парней в сотню берут с шестнадцати лет, но и в четырнадцать есть вероятность попасть на передовую. Если у тебя приличный рост, можно год-два приписать.   Колька Цыбуля не бегал в военкомат. На Николу Зимнего  у него именины, призывной возраст наступает – и так возьмут, уже не в добровольческую сотню, но ему этого не хотелось...

Вы думаете, что сундук - предмет мебели? Ящик для хранения вещей?! О, нет! А если это бабушкин сундук, то сто раз «нет».  Сундук — это мечта, область неизведанного, хранилище семейных тайн, о которых говорят шепотом. Постоянное желание заглянуть в него преследовало меня всё детство. Помню, что в сундуке бабушка хранила стальные пёрышки для ручки. Я портила их нарочно, чтобы только хоть одним глазком глянуть на «богатства». Бабушка сердилась на меня за неаккуратность. Слегка приоткрыв тёмный...

Алёна обожала живопись, хотя сама рисовала очень посредственно. Любая выставка изобразительного искусства в их городке привлекала ее внимание и создава-ла праздник. Она долго и тщательно одевалась, наводила красоту на лицо и отправлялась на вернисаж. Вот и сегодня возбужденное состояние не покидало Алёну все воскресное утро. Вчера она увидела афишу, извещавшую о выставке картин модного художника Василия Фаронова. Открытие в одиннадцать, но уже с девяти часов Алена за-няла место перед зеркалом...

Конец августа пятьдесят пятого. Днём ещё жарко, но с наступлением вечера целительная прохлада вытаскивает обитателей рабочего квартала Грозного на улицу. На лавках, как куры на насесте, размещаются старухи и молодежь. Вокруг них вьётся чумазая детвора. Бабушка Рая за день умаялась, но не собирается отступать от заведённого порядка. Как только солнце откатилось к горизонту, она надела чистый «хвартук», заново перевязала головной платок, внимательно и строго осмотрела меня. Слышу как обычно: – Люда, умойся! С этакой чумичкой стыдно и на улицу итить...

1 Ташкент стал родным городом для Павла и Надежды Новиковых, приехавших сюда по распределению после окончания ГИТИСа. И вот уже десять лет они играют на сцене русского драматического театра. Здесь родились дочери-близнецы Оля и Люда. Тогда директор театра вручил им ключи от новой квартиры. Такие квартиры называли «хрущёвками». Но это была их собственная отдельная квартира, а не комната в общежитии. 25 апреля весь вечер моросил дождь, прекратившийся сразу после полуночи. Надежде не спалось. Тревожное предчувствие чего-то непоправимого мучило её...

Солнце светило прямо в глаза, но его белые лучи абсолютно не грели. Ольга, стоя на балконе шестого этажа высотного здания,  вдыхала свежий  воздух и с восторгом взирала на живописную панораму. Санаторий «Агория» расположился на склоне высокой  горы, поросшей смешанным лесом. Необычен был его осенний наряд. Ольга привыкла к определённому порядку в изменении окраски деревьев, в постепенном их «раздевании». А здесь?! Стояли рядом зелёные сосны, жёлтые осины, коричневые дубы, обнажённые берёзки и багряные ореховые деревья...

Жертва рекламы Шундя, несмотря на возраст, была наивна и доверчива. Всё написанное на бумаге, произнесённое в эфире, она принимала на веру. Её мир был богат и разнообразен. Без ошибок пенсионерка произносила  слова Куршавель и Мальдивы, умилялась страстной любви мексиканских красоток и следовала многочисленным советам из «ящика». Купив куриный бульон «Магги», который мог, по словам рекламы, заменить полноценную домашнюю курицу, она решила сварить суп. Маринка, придя с речки, увидела бабушку, сидящую над кастрюлей и, видно, давно...

Бабе Шуре, по-уличному Шунде, стукнуло шестьдесят. Дети и внуки выросли, и она поняла, что не жила вовсе. Где этот красивый мир, который она ежедневно видит по телевизору!? Двухэтажные дома с диванами посреди комнаты, изящные лестницы и балконы, ухоженные дамы, которых язык не поворачивается назвать старухами…. - Вы хотите в пятьдесят выглядеть на тридцать пять?  Тогда пользуйтесь продукцией  кампании «Эвалар». - Хочу! Всё хочу! Нового дома уже не будет. А вот диван посреди комнаты поставила. Правда, в «зале»  только два узких прохода осталось:  у окна и перед телевизором...

– Вася, кажется, привезли удобрение! Выйди, посмотри!               Сорока шестилетний увалень оторвал взор от танчиков и, не двинувшись с места,  недовольно посмотрел на жену, гладившую бельё.            – Тебе второй раз повторить?! – прикрикнула супруга.              Василий нехотя  накинул полушубок и вышел за ворота.                  Действительно, водитель, кряхтя, вытаскивал из грузовой «Газели» мешки с удобрением и незлобиво бурчал:               – Вас дождёшься. Вроде, мне это надо.                Василий перехватил у него мешок...

Солнце дотягивалось  косыми лучами до расцвеченных охрой верхушек деревьев, легкий ветерок нашептывал им свои секреты. Утомлённые листья, медленно кружась в прощальном вальсе, с едва слышным шуршаньем стелились под ноги. Запах дыма осенних костров,  приятно щекотал ноздри. Как-то обостренно чувствовалась окружающая природа. Звуки, краски, запахи…. Радость до краёв наполнила моё сердце  и требовала  выхода. Я прибавила шаг. Алексей уже стоял  у фонтана в начале нашей аллеи и нетерпеливо щёлкал пальцами...

Зашла я как-то по делам к соседке Марине Николаевне. Очень интересный человек! Женщине под семьдесят, а жажда знаний как у школяра. А ещё такое вытворяет из природного материала, что многие считают её в этом деле признанным мастером. Так вот, сидит Марина Николаевна за рабочим столом, обложилась всякими заготовками, инструментами, а у самой слёзы на глазах.  Я к ней:        – Что случилось?        – Ничего, всё в порядке, - бодро отозвалась она.        – А что мастерите?        – Прислали из Вологодчины – родины отца моего, липовое лыко...