Людмила Рогочая. Житие южной провинции

1942-ой, самый тяжёлый  год войны. На фронт ушли сотни тысяч  добровольцев. На  Кубани формировали добровольческие кавалерийские дивизии из казаков непризывного возраста. Подростки бегают в военкомат: парней в сотню берут с шестнадцати лет, но и в четырнадцать есть вероятность попасть на передовую. Если у тебя приличный рост, можно год-два приписать.   Колька Цыбуля не бегал в военкомат. На Николу Зимнего  у него именины, призывной возраст наступает – и так возьмут, уже не в добровольческую сотню, но ему этого не хотелось...

Вы думаете, что сундук - предмет мебели? Ящик для хранения вещей?! О, нет! А если это бабушкин сундук, то сто раз «нет».  Сундук — это мечта, область неизведанного, хранилище семейных тайн, о которых говорят шепотом. Постоянное желание заглянуть в него преследовало меня всё детство. Помню, что в сундуке бабушка хранила стальные пёрышки для ручки. Я портила их нарочно, чтобы только хоть одним глазком глянуть на «богатства». Бабушка сердилась на меня за неаккуратность. Слегка приоткрыв тёмный...

Алёна обожала живопись, хотя сама рисовала очень посредственно. Любая выставка изобразительного искусства в их городке привлекала ее внимание и создава-ла праздник. Она долго и тщательно одевалась, наводила красоту на лицо и отправлялась на вернисаж. Вот и сегодня возбужденное состояние не покидало Алёну все воскресное утро. Вчера она увидела афишу, извещавшую о выставке картин модного художника Василия Фаронова. Открытие в одиннадцать, но уже с девяти часов Алена за-няла место перед зеркалом...

Конец августа пятьдесят пятого. Днём ещё жарко, но с наступлением вечера целительная прохлада вытаскивает обитателей рабочего квартала Грозного на улицу. На лавках, как куры на насесте, размещаются старухи и молодежь. Вокруг них вьётся чумазая детвора. Бабушка Рая за день умаялась, но не собирается отступать от заведённого порядка. Как только солнце откатилось к горизонту, она надела чистый «хвартук», заново перевязала головной платок, внимательно и строго осмотрела меня. Слышу как обычно: – Люда, умойся! С этакой чумичкой стыдно и на улицу итить...